«27 декабря 2012 года около 18 часов на 32 километре трассы Киев – Обухов произошло дорожно-транспортное происшествие с участием украинского композитора и музыкального продюсера.

Двигаясь в направлении Киева, водитель автомобиля «Лексус» близи транспортной остановки «Пятихатки» совершил наезд на пешехода. 30-летняя женщина погибла на месте происшествия, её личность устанавливается.

Информация о ДТП внесена в Единый реестр досудебных расследований. Начато уголовное производство по признакам правонарушения, предусмотренного ч. 2 ст. 286 УК Украины, то есть нарушения правил безопасности дорожного движения или эксплуатации транспорта лицами, если они стали причиной смерти потерпевшего. Санкция статьи предполагает наказание в виде лишения свободы на срок до восьми лет. Досудебное расследование осуществляется Следственным управлением ГУ МВД Украины в Киевской области. Процессуальное руководство досудебным следствием осуществляется прокуратурой Киевской области».

Такое сообщение появилось 27 декабря на сайте прокуратуры Киевской области. Слово в слово, разве что автор этих строк для удобства восприятия перевел его на русский язык. Как всегда, сотрудник, готовивший текст, не вышел за установленные в прокуратуре рамки понимания литературных стилей и писал всё нечеловеческим казенным языком, не называя имена, явки и пароли. На следующий день информация появилась и на сайте милиции Киевской области. О композиторе там не упоминали, но указали возраст водителя – 49 лет, а также то, что он был трезв.


Но всё тайное, рано или поздно, становится явным. Потерпевшая – жительница пгт. Козин и мать двоих детей – двух и пяти лет - Анна Пищало, а за рулем убившего ее автомобиля был действительно «украинский композитор и музыкальный продюсер» - Константин Шотаевич Меладзе, 1963 года рождения.

Учитывая, что информация о ДТП появилась сразу в двух официальных источниках, а на трассе возле остановки даже на следующий день после происшествия у ярко-красной пешеходного зебры были видны следы такой же яркой крови, все это вовсе не было газетной уткой.

«Следствие установит, на пешеходном переходе она была сбита или около него, потому что там есть возможность, что она срезала путь», - отметили в милиции. А какая собственно разница? На переходе или нет, важно в суде при выборе от трёх до восьми. Есть факт. Женщину сбил автомобиль, за рулём был водитель, водителем был Меладзе. Как сообщили в той же милиции, он пытался оказать пострадавшей помощь, вызвал скорую, милицию и не отрицает, что за рулём «Лексуса» был именно он.

Вот тут-то и начинаются странности.

Где-то в прессе этой факт прозвучал просто в качестве сухой констатации, а где-то чуть ли ни с восхищением. Посмотрите, какое благородство! Ведь мог дать по газам и уехать, заявить, что машину у него угнали или подставить вместо себя Еву Бушмину, которая по разным сообщениям то была, то не была в машине в момент происшествия. Но все же, чем тут восхищаться? При чем здесь благородство? Меладзе сделал лишь то, что ОБЯЗАН был сделать в такой ситуации ЛЮБОЙ водитель. Любой и обязан! Или все настолько привыкли, что мажоры, гоняющие на дорогих и быстрых тачках, свои жертвы имеют обыкновение бросать, и потому его поведение оказалось в этом плане нетипичным? А еще он тормозил – следствие зафиксировало наличие тормозного пути. За это почетная грамота положена? А главное - не отрицает, что был за рулем. Сразу медаль? Глупо отрицать то, что видели многие.


Да, Константин Меладзе - действительно без всяких скидок талантливый композитор и оранжировщик, скромный человек, не склонный к принятому ныне в шоу-бизнесе эпатажу, звездным тусовкам, секс- и прочим скандалам. И лично мне он симпатичен, хотя поп-музыке я и предпочитаю классику и хард-энд-хэви. Но хороший парень – это не профессия, а лишь повод, наряду с так любимыми адвокатами трудным детством, деревянными игрушками и виртуозной игрой на горне в пионерской организации, просить суд назначить наказание помягче и покороче.

Как же отреагировал на известие мир шоу-бизнеса?

Для коллег по цеху Меладзе - исключительно хороший парень и жертва трагических обстоятельств, в которые может попасть каждый.

«Безумно жалко сбитую девушку, жалко Костю Меладзе! Ужасно попасть в такую ситуацию. Неосторожность - это когда один миг, и ничего нельзя изменить», - написала в «Твиттере» Анфиса Чехова.

Согласна с нею Анна Седокова: «Держись, это может случиться с каждым. У нас у каждого оружие в руках. Трагическая случайность, но все будет хорошо у него, женщину очень жаль. Високосный год не жалеет никого».

«Поскольку он является человеком искусства, композитором - он чувствует гораздо тоньше, чем кто-либо, и я не представляю, что у него творится в душе…Мы не являемся друзьями, товарищами, но почему-то я очень глубоко почувствовал его боль, и мне хочется протянуть ему руку помощи...», - выразил сочувствие Константину Меладзе, а не вспомнив о ставших сиротами детях Максим Фадеев. Почему бы не протянуть руку и им тоже?

Поддержали Меладзе Юлия Савичева, Сергей Лазарев, Дима Билан. Александр Пономарев считает, что Меладзе виноват сам, потому что не прислушался к его советам пользоваться услугами водителя.


Сын Софии Ротару Руслан Евдокименко рассказал, что его мать никак не придет в себя от ужасного известия. Сам он отметил, что Константин – очень внимательный и аккуратный водитель. Он даже как-то сделал ему замечание по поводу того, что тот «плетется» по дороге, на что Меладзе ответил: «Нет, будем ехать медленно, но безопасно». А вот что именно подразумевается под словом медленно, не понятно. По крайней мере, родственник погибшей говорит о том, что «Лексус» двигался на высокой скорости, и это видело множество людей. Еще Руслан Евдокименко предположил, что была плохая видимость и скользкая дорога. На языке гаишников это звучит, что «водитель не учел особенности дорожной обстановки и не выбрал безопасный скоростной режим, в результате чего совершил наезд на пешехода». И это обстоятельство ни в коей мере не может служить ему оправданием.

Сообщения в поддержку Константина Меладзе появились на его странице в «Фейсбуке»:

- Молюсь о вас.

- Костя держись!

- Я за тебя, все будет хорошо, из Литвы, город Таураге.

- Знаю, в каком ты шоке. Но Господь велик и знает твое сердце, и поможет тебе. Мераб.


Но есть там и другое. К примеру, ответ молящейся за Константина Меладзе женщине:

- Молись о детях матери, которую сбил. Откуда такая циничность? Ты же женщина, тебя тоже могут сбить. Он заслуживает смерти. На своем месте, если мне причинят такую боль, я зарублю топором.

А ещё:

- Костя, это теперь твои дети. Отдай им всё, что у тебя есть…

И вряд ли написавший имел в виду исключительно деньги.

Справедливости ради, стоит отметить о появлении информации, что Константин Меладзе, а точнее его представители, оплатили похороны Анны Пищало, которые состоялись 29 декабря. Похоже, что была предложена и солидная денежная компенсация, а потому родственник погибшей Василий Чеснаков сказал журналистам, что претензий к Меладзе нет. Дотошные коллеги не так давно сосчитали, что если разобрать человека «на запчасти», то их стоимость составит миллион долларов – именно столько стоит сейчас по рыночным ценам каждый из нас. Но разве хоть миллион, хоть сотня – это замена родному человеку и материнскому теплу?

Но все это эмоции, которые высказывают и жалеющих композитора коллеги по цеху, и ценители его таланта, и даже желающий ему смерти мужчина. А то обстоятельство, что Константин Меладзе, по словам Александра Пономарева, настолько сильно переживал по поводу случившегося, что у него даже не было сил выйти из машины (надо полагать, что и он и сейчас переживает) для лишенной эмоций юриспруденции - всего лишь чистосердечное раскаяние, то есть обстоятельство, смягчающее, но не вовсе не снимающее вину. То, что сделал Константин Меладзе, вовсе не повод, чтобы заплевывать его, подвергать остракизму или демонстративно перестать слушать его музыку, но ответить за это он должен. Так, как того требует закон. Если закон не для всех, то это не закон. Впрочем, именно в этом мы уже неоднократно убеждались. Часто у нас прав оказывался тот, у кого больше прав. А больше прав у того, у кого больше влияния и денег.


И основания так полагать в истории с Константином Меладзе и Анной Пищало уже появились.

«Он (Константин Меладзе – М. К.) находится в статусе свидетеля. По новому УПК, пока нет доказательств, что он виновен, ему никакая мера пресечения не избирается. Если у следователя появятся доказательства вины, он обратится в суд, чтобы избрать ему меру пресечения. Сейчас он выездной», - рассказал начальник пресс-службы ГУ МВД в Киевской области Николай Жукович.

Что это значит? Это значит, что сейчас Константин Меладзе может свободно перемещаться не только по территории Украины, но и выехать за ее пределы, в том числе и в страну, откуда не выдают Украине лиц, объявленных в международный розыск. Нельзя утверждать, что продюсер поступит именно таким образом, но потенциальная возможность у него есть.

Странности досудебного расследования

Начнём с того, что в новом Уголовном процессуальном кодексе Украины, пришедшем на смену Уголовно-процессуальному, есть понятие «сообщение о подозрении». Применяется оно при «наличии достаточных доказательств для подозрения лица в совершении уголовного правонарушения». А ещё - в случае «задержания лица на месте совершения уголовного правонарушения или непосредственно после его совершения». Кстати, в той же статье идёт речь и о том, что ещё одним основанием для сообщения о подозрении является «избрание для лица одной из предусмотренных этим кодексом мер пресечения», а «основанием для применения меры пресечения является наличие обоснованного подозрения в совершении лицом уголовного правонарушения». В соответствии с новым кодексом такими мерами пресечения являются личное обязательство (это значит, что человек обязуется выполнять требования следствия, в частности, являться для проведения следственных действий), личное поручительство (с этим думается, понятно), залог, домашний арест (это вместо подписки о невыезде) и, наконец, содержание под стражей. Но самое примечательное в том, что во всех перечисленных случаях сообщение о подозрении является ОБЯЗАТЕЛЬНЫМ.


Вот тут-то и возникает множество вопросов.

Неужели следственно-оперативная группа настолько некачественно отработала место происшествия, что не обнаружила ни одного свидетеля и ни одного доказательства того, что автомобиль Константина Меладзе убил женщину, а сам он при этом был за рулем?

Неужели он не находился «на месте совершения уголовного правонарушения» и не был фактически задержан при прибытии сотрудников ГАИ?

А может быть, то, что произошло в тот вечер под Киевом – вовсе не «уголовное правонарушение»? Но почему, в таком случае, начато досудебное расследование?

А вот ещё вопросы. Может быть Николай Жукович, давая такой комментарий, не достаточно знаком с Уголовный процессуальным кодексом? Или с ним не знаком следователь, проводящий досудебное расследование, а заодно с ним и осуществляющий процессуальный надзор прокурор?

Вряд ли сотрудник милицейской пресс-службы так позорился бы, не будь на то начальственных указаний. Дескать, новый УПК никто толком не знает, а потому можно и журналистам, и общественности «по ушам проехать», рассказывая о свидетеле Константине Меладзе.


А может быть следствие намерено тянуть резину с объявлением подозрения до выводов автотехнической экспертизы автомобиля? Практика свидетельствует вопросы её назначения и проведения могут тянуться месяцами и даже, при желании годами. Но что изменит, если выяснится что у машины, к примеру, внезапно вышла из строя тормозная система или рулевое управление, а потому столкновения с пешеходом избежать было нельзя? Это обстоятельство может лишь смягчить вину водителя, но не исключить её. Не причастен он может быть лишь в одном случае: пешеход осознанно и целенаправленно бросился под колёса. Но ведь о таких действиях Анны Пищало сведений тоже нет? Или их активно ищут?

Действительно, вопросов больше чем ответов. И потому рождается «объявление о подозрении» уже не следственное. А не попытка ли это замять смерть матери двоих детей на дороге? Впрочем, как свидетельствует все та же юридическая практика, при должной изобретательности таких возможностей можно получить множество и во время следствия, и в суде. А подключившиеся со стороны Константина Меладзе юристы, надо полагать, хлеб не даром едят. В конце концов, шоу-бизнес – это немалые деньги. Спокойно сесть в тюрьму от трёх до восьми, даже если у композитора и продюсера Меладзе будет такое желание, ему просто не дадут. И вовсе не потому, что он плохой или хороший человек. Просто его работа приносит доход не только ему самому. А суд, если и будет, то служители Фемиды вполне законное право назначить срок с отсрочкой исполнения приговора, условно и даже ниже низшего предела, который в данном случае составляет три года лишения свободы. ВИП-персона, сидящая за убийство на дороге – это не об Украине. Впрочем, не будем заглядывать так далеко. Время покажет, что из всего этого выйдет.


А пока, как написал в сети некто Александр, «вот так все и живут в Украине. Деньги есть - ты свидетель своего преступления. Денег нет - до суда сидишь в СИЗО. А после суда, тем более, выход один - в тюрьму».