Два года лишения свободы – такой вердикт, аккурат в Рождественский сочельник, вынес районный суд Кировограда молодому солдатику, сознательно отказавшемуся от дальнейшего несения воинской службы. Что ж, солдатик, похоже, сильно не огорчился. Возможно, полагая, что тюрьма - не окопы, шансов выжить и вернуться домой здоровым там гораздо больше, да и не придется брать на душу грех смертоубийства. И таких отказников становится всё больше и больше.

Между тем, с 20 января в Украине начнется новая, четвертая по счету волна мобилизации, а в течение года обещают провести еще пятую и шестую, в ходе которых планируют поставить под ружье еще 200 тысяч украинцев... 

Пасынки державы

В 1992 году Вооруженные силы Украины, полученные ею в наследство от СССР, считались самой мощной армией в Европе. По крайней мере, количественно ВСУ превосходили и германскую, и британскую, и французскую армии, и даже ВС России по эту сторону Уральских гор. Более 700 тысяч солдат и офицеров, тысячи танков и бронемашин, тысячи орудий и ракетных установок, сотни боевых самолетов и вертолетов, циклопические запасы военных складов, которых бы хватило на ещё пару мировых войн.

А потом всё это было успешно и поспешно разворовано, распродано, уничтожено. Саму армию неоднократно сокращали, и к концу 2013 года её численность составляла всего 125 тысяч  солдат и офицеров плюс около 40 тысяч гражданской обслуги. Но планы сменяющихся правительств этим не ограничивались, и к 2017 году ВСУ должны были усохнуть до 70 тысяч.

Всё дело в том, что украинские политики и чиновники не видели в ВСУ никакого смысла – ну, разве что только возможность залезть своими руками в военный бюджет и пошарить по военным складам. Поколения людей, выросших в абсолютно мирной стране, людей, привыкших «договариваться» или прятаться от неразрешимых проблем «под крышей», - для них армия была совершенно бесполезной вещью, они понятия не имели, для чего она нужна. Ведь о войне с Западом не могло быть и речи, о таком даже не говорили вслух, опасаясь святотатствовать, а в случае конфликта с Россией рассчитывали на защиту Америки. В собственной армии видели обузу и иждивенца, пережиток прошлого, каких-то навязанных случаем пасынков.

В Украине развивали только силовые ведомства внутреннего применения: СБУ, МВД, ВВ. Своего народа власти боялись куда больше внешних врагов. Но, как оказалось, «цепных псов режима» кормили напрасно: они не спасли власть ни в 2004-м, ни в 2014-м. Более того, они с пассивным безразличием позволили сепаратистам взять Донбасс под свой контроль. Собственно говоря, участие ВСУ в сугубо внутренней АТО стало следствием того, что эту свою прямую задачу не в состоянии были выполнить Нацгвардия, милиция и «Альфа». Вот и начали вводить в «зону антитеррористической операции» сначала десантников, а потом и танкистов с артиллеристами.

Со стороны это выглядело дико. Всё равно как если бы президент Франции приказал бы своей армии окружить Париж и долбить его из гаубиц, чтобы выкурить где-то там засевших в магазине террористов. Ах да, и заодно бы лишил парижан пенсий и социальных выплат… Но в Украине на это уже смотрят со смиренным спокойствием – как и на то, что глава державы улетел в Париж скорбеть по дюжине погибших французов, в то время как его собственные граждане гибнут под обстрелами десятками…

«Маленькие украинцы» никогда не имели ценности в глазах украинских политиков. А украинские солдаты все двадцать последних лет считались самой низшей кастой украинских силовиков. Да что там, в социальной иерархии они стояли ниже пожарных и электриков!

В первую очередь это касалось солдата-срочника, безвозмездно отдававшего родине сначала полтора, а потом один год жизни. В 90-х годах, когда жизненные ценности украинцев изменились, служба в армии стала восприниматься как несчастье, как вынужденная пустая трата времени, связанная с лишениями и опасностями для здоровья. Призыва избегали, как могли: поступали в вузы, уезжали за границу, косили, откупались. На забритого рекрута приятели смотрели как на неудачника и лоха. Лишь в бедных безработных семьях и в глухих селах, где отмазываться от армии было нечем, в неё отправляли детей с легким сердцем – пусть хоть там дитя отъесться да на мир посмотрит! А уж если объявлялся набор в международные миротворцы, получавшие зарплату целых 800 долларов, туда выстраивалась целая очередь. Так солдатский состав ВСУ становился даже не рабоче-крестьянским, а люмпенским.

Неудивительно, что одним из самых популярных обещаний украинских политиков было создание профессиональной армии – то есть отмены военного призыва. И это обещание было реализовано президентом Януковичем незадолго до Евромайдана. Горькая ирония судьбы: с 2014-го украинские парни больше не должны были бояться никакой мобилизации и могли бы спокойно валять дурака после окончания школы, но именно этот год положил конец нашей мирной жизни…

«Не ходил бы ты, Петро, да во солдаты!»

17 марта 2014 года и.о. президента-спикера Александр Турчинов подписал указ «О частичной мобилизации», согласно которому в ряды Вооруженных сил в течение 45 дней было призвано более 40 тысяч украинских мужиков.

Это была первая волна мобилизации, пожалуй, самая трагическая из всех. Дело в том, что уже тогда население в своем большинстве отнеслось к мобилизации отрицательно, поэтому государство нередко шло на обман. Присылали повестки, говорили, что это обычные военные сборы на 2-3 недели, а потом оказывалось, что мобилизованные влипли  в армию, «пока война не закончится». Многие из них служат до сих пор, тщетно ожидая обещанную ротацию, – те, кто не погиб под Иловайском, не попал в плен в Южном «котле», не потерял руки-ноги на блокпостах, не убыл в госпиталь с гепатитом или сердечным приступом.

Понятно, что сообщения о лишениях и потерях на восточном фронте энтузиазма никому не прибавили. Если люди не хотели служить в армии в мирное время, то уж вряд ли они возжелают это во время войны. Тем более что быть убитым или покалеченным в нынешней Украине, где от социальной системы осталось одно название, – значит обречь свою семью на нищенское существование. Поэтому тот, кто не жалеет себя, не хочет оставлять в нищем одиночестве (или с «самоваром» на руках») своих матерей, жен, детей…

В итоге добровольцев среди 40-миллионного населения Украины (без Крыма и Донбасса) оказалось не так и много, их не хватало для укомплектования поредевших бригад, да и «патриоты» почему-то предпочитают защищать Неньку в составе своих добровольческих батальонов, упорно не желая вливаться в ряды регулярной армии. Возможно, потому, что, как показала практика, двое из трех таких боевых ура-патриотов всячески избегают передовой, предпочитая «наводить украинский порядок» в тылу. Причем некоторые наводят его в очень глубоком тылу, захватывая предприятия в Одессе, врываясь в офисы частных фирм в Киеве и Виннице.

Вообще, искренность «патриотизма» некоторых добровольцев вызывает сомнения и даже озабоченность в их душевном здоровье. Такое впечатление, что ими движет не стремление защитить Украину и украинцев (от таких же украинцев, но думающих иначе), а желание воспользоваться случаем «пострелять в москалей». Они едут на Донбасс не на войну, а на увлекательное сафари – впрочем, первый же артобстрел быстро рассеивает их иллюзии…

 Простой же народ, далекий от политики и озабоченный своей семейной жизнью, начал активно избегать следующих волн мобилизации. В бега подаются даже жители Западной Украины, которые, по идее, должны были бы показывать патриотический пример всем остальным украинцам. Но, видимо, даже они не считают эту войну такой, в которой нужно непременно принять участие для защиты своего дома от врага. Похоже, что «вуйки» в своей мудрой простоте совершенно верно понимают её как гражданский конфликт, в котором нет правых – а значит, не стоит туда и лезть.

Всячески избегает фронта и украинская милиция. Защитники правопорядка нынче измельчали: это в 1941 году милиционеры с пограничниками были основой дивизий НКВД, которые насмерть стояли на самых тяжелых участках фронта, нынче же «менты» демонстрируют своё нежелание участвовать в каких-либо серьезных конфликтах, сопряженных с риском и лишениями. Так, в только Харьковском УВД были уволены более пятисот милиционеров, отказавшихся ехать в зону АТО. Сразу после этого другие областные управления поспешно заявили, что у них отказников нет и быть не может.

Ситуация с отношением народа к войне такова, что президент Порошенко в декабре с эмоциями заявил следующее: «Ни в коем случае мы не можем допустить, чтобы в результате информационной войны против нашего государства удалось открыть второй фронт внутри страны против мобилизации…». Это следует понимать как «люди знают слишком много лишнего и не хотят идти на войну» - и неудивительно, что власть решила создать «министерство правды», для жесткого контроля потребляемой украинцами информации и внесения в неё корректив.

Эта машина уже работает, кардинально изменив всю картину мира, видимую украинцами через экраны отечественных СМИ. Еще летом информация была более-менее объективной, во многом благодаря работе блогеров и независимых новостных изданий. Но после Иловайска всем СМИ словно выдали темники: новости освещаются исключительно в свете «украино-российской войны», в которой Украина играет героическую роль передового заслона всего цивилизованного мира. А при министерствах появились команды каких-то блогеров-фантастов, ежедневно строчащих псевдоновости об уничтожении еще одного «полка спецназа ГРУ РФ», еще одного «танкового батальона Кантемировской дивизии», выбитых под корень псковских десантниках и приморских морпехах. Очевидно, всё это должно вдохновить украинцев на участие в войне, вселить в них веру в скорую победу.

Сработает ли? Пока что результатов этих попыток превратить гражданскую войну в отечественную не видно, и вся надежда на успешное проведение очередной войны мобилизации возложена на прокуратуру. Но, как видим, некоторые украинцы предпочитают отсидеть, чем отправиться на войну. И вовсю процветает бизнес-услуга «отмазать от призыва», на чем неплохо зарабатывают и военкоматы, и просто аферисты …

Разумеется, власти будут придумывать новые методы охоты на рекрутов. Но очевидно, что решение конфликта на Донбассе лежит не в успешной мобилизации еще пары сотен тысяч мужиков, а в политическом прекращении войны, которая зашла уже слишком далеко…