Обыкновенные люди… В общем, напоминают прежних… Квартирный вопрос только испортил их…

Этим материалом мы продолжаем серию публикаций в рамках спецпроекта «Украинцы 1991-2017».

Почему людей невозможно сделать одинаково счастливыми, дав им равные возможности и условия жизни? Потому что им всё время будет чего-то не хватать, ведь они бывают по-настоящему довольны только тогда, когда чем-то выделяются на фоне остальных. Непонимание советскими марксистами-ленинистами этой социальной аксиомы человеческой природы и стало основной причиной краха СССР. Но добились ли украинцы своих целей, стали ли они более счастливыми, чем четверть века назад?

Деньги: зла не хватает!

В 1991 году мы были готовы выложить целую зарплату за фирменные джинсы или кроссовки, а теперь сама мысль о подобном пугает большинство из нас своим бессмысленным расточительством. «Adidas», «Lewi’s» и даже «Dior» уже давно не являются дефицитом, хотя сертифицированные оригиналы всё так же нужно «искать» и «доставать», пусть и не «из под полы». Но 90% украинцев всё так же одеты и обуты в невесть что! Теперь они предпочитают «шмотки» среднего и нижнего уровня, пусть даже неважного качества или бывшие в употреблении, из-за их дешевизны.

Точно так же в 1991 года мало кто из нас экономил на еде – а сейчас это вынуждены делать всё те же 90% украинцев, чтобы сэкономить деньги для других обязательных расходов. И хотя в последний год существования СССР гастрономы были почти пустыми, однако в столовых меню состояло отнюдь не из одних макарон с подливкой, и стоило это сущие копейки – в буквальном смысле слова. Конечно, после «павловского подорожания» нажраться на рубль чем-то мясным и вкусненьким было уже трудновато (разве только в заводской столовке), но на «трояк» - запросто! А какие были порции! А когда мы последний раз уминали за обедом целый граненый стакан сметаны, а потом еще запивали все это двумя гранеными же стаканами чая или кофе с молоком! Не сравнить с порциями в нынешних закусочных, где сметану отмеряют ложечкой из набора детской игрушечной посуды, а чай и кофе разливают в стограммовые чашечки.

Так мы ели в 1991-м:

вместе суши и соевого соуса – котлеты с гречкой и полный стакан натуральной сметаны

Вот только это не говорит о том, что украинцы стали более экономными. Отнюдь! Конечно, мы стали ценить деньги дороже товара, и теперь запасаемся впрок не 2-3 парами одинаковых туфель или пятью килограммами масла, а сотенными купюрами. Но только потому, что заработать сейчас деньги намного сложнее, чем купить дефицит в 1991 году, а требуется их всё больше и больше.

Уточним: сложнее для 90% украинцев, потому что есть еще 10%, которые в силу своих способностей или связей одинакового успешно «доставали» всё и тогда, и сегодня. А знаете, почему сложнее? Потому что в 1991 году без дефицитных товаров и продуктов жизнь украинца хоть и становилась серой и пресной, но всё же она продолжалась. Посмотрел утренние «Вести» по старенькому «Горизонту», позавтракал чаем с булочками, одел фуфаечку – и пошел на работу! А теперь попробуйте прожить сегодня без денег!

О, человек без денег в современной Украине – это совершенно несчастное существо, обреченное на мучительную смерть! Причем, умирать он будет в одиночестве, выброшенный из больницы обратно в холодную квартиру с отключенным электричеством. И знаете что? Никому до этого не будет дела! Денежный вопрос не просто испортил украинцев, он лишил их души и элементарной социальной солидарности!

Дефицит был нужен, в основном, для некоторого подъема своего уровня жизни и социального статуса. Ведь жизненный минимум в СССР был гарантирован для всех, кто способен хотя бы только просто ходить на работу. Сегодня деньги необходимы для элементарного выживания, а вопрос социального статуса появляется лишь тогда, когда зарплата (или иные доходы) начинают превышать отметку в 500-600 долларов. По мнению экспертов, именно с такого уровня доходов (для Украины) вопрос ежедневной борьбы за выживание, наконец, исчезает, и наши сограждане могут себе позволить начать тратить деньги на то, чтобы выглядеть круче других или протолкнуть своих детей на следующую ступень социальной пирамиды. Те же, кто пытается делать это на минимальную зарплату, лишь зря губят себя и смешат окружающих.

А на каком уровне деньги портят нас сильнее всего? Однозначного ответа на этот вопрос не существует. Украинцам приходилось совершать немыслимые гнусности даже ради сотни гривен – потому что нужда, как говорится, не тетка. А уж на что они шли ради миллионов и миллиардов! И всё же в 1991 году сдерживающих факторов было намного больше, они рухнули позже, в середине 90-х. Виноват ли в этом «совок»? Но Ленин не учил «кидать на бабки» тысячи вкладчиков или убивать собственную бабушку для того, чтобы проиграть её пенсию в казино. Этому не учили даже голливудские фильмы! До всего этого украинцы дошли собственным «умом»…

Квартиры: закрыться от всех

Вопреки сложившимся позже легендам, в СССР было не так и просто стать счастливым обладателем собственной квартиры и тем более дома. Жилищной вопрос тогда решался «двухступенчато». Базовым вариантом было 100% обеспечение крышей над головой всех без исключения и за самую минимальную плату. Даже если молодой специалист прибывал по распределению в какой-нибудь Мухосранск, ему уже к вечеру выделяли в общежитии комнату или, минимум, койку. Маловато? Честно говоря, это больше, чем в Америке и США, где работодатели вообще не интересуются жилищными проблемами своих работников. К слову, в хосписах и «коммунах» (так дешевле) живет сегодня немало выпускников тамошних колледжей, да и остальные снимают себе не хоромы.

Но советскому человеку было этого мало, и он ничего не желал так страстно, как собственной квартиры – а потом получения еще большей квартиры. Увы, вот тут в 50% случаев возникала загвоздка! Квартиры в СССР раздавало не совсем государство: их строили и распределяли предприятия, ведомства, исполкомы. Соответственно, в зависимости от того, где как решался вопрос наделения жильем своих работников или членов социальных списков (инвалидов, ветеранов, многодетных и т.д.), ждать квартиру приходилось кому-то год-два, а кому-то 15 лет. Даже в 1991 году 23% жителей УССР не имели собственного отдельного жилья (в Швейцарии – почти 70%). Сейчас, конечно, с этим проще: в виду сокращения населения страны с 52 до 45 миллионов (включая оккупированный Крым) освободилось очень много жилплощади.

И тогда от количества мы начали переходить к качеству. Вот уже два десятилетия одной из самых главных целей жизни украинцев является доведение своего жилища до того уровня, когда оно перестает быть просто жильем и становится главным критерием социального положения (а заодно депозитом на «черный день»). Ради этого сотни тысяч украинцев выезжали на заработки в Европу и Россию. Ради этого миллионы украинцев экономили на всём, в том числе на еде. Минимум: сделать в «хрущевке» вожделенный «евроремонт» с белым застекленным балконом. Максимум: отгрохать коттедж всем на зависть, с высоченным забором и видеокамерами по углам.

Курьез в том, что зачастую «евроремонт» (первое «еврослово», появившееся в Украине еще в начале «нулевых») и качество жилья – это очень далекие друг от друга вещи. Но больше всего поражает, когда сделав в своей квартирке подобие «европейского рая», украинцы одновременно обращали в постапокалиптический ад свой подъезд и двор. Детские площадки превратились в болота стихийных парковок или мусорные свалки, уютные скверики вырублены, лавочки давно сломаны, а сидевшие на них бабушки поумирали от инфарктов и инсультов, с ужасом глядя на всё это.

Дворы нашего детства: просто и чисто

Спустя 26 лет: весь срез социальной деградации

Но самый печальный курьез состоит в том, что тратя деньги на выпендреж перед соседями, украинцы одновременно тщательно отгораживались от них. А от кого, по-вашему, воздвигают трехметровые заборы и ставят массивные стальные двери? От воров, от налетчиков? Они лишь привлекают их внимание! Нет, высокий забор – это чтобы к вам не заглядывала любопытная соседка, а противоударная дверь – чтобы к вам не вломился её пьяный муж или сын-наркоман. И поэтому вполне закономерно, что наши дворы, бывшие некогда общим местом социального общения, превратились в поле битвы озлобленных индивидуумов.

Язык: типун на обе ваши мовы!

После серых и скучных 80-х, украинцы расцвели в 1991 году всеми цветами радуги (не поймите превратно), старательно выделяясь своим внешним видом, эксцентричным поведением, новой шокирующей культурой. Макияж – так на всё лицо в три слоя, импортные сигареты – непременно ментоловые и длинные, музыка – Титомир или thrash metal. Так началась великая эпоха большого выпендрежа, который, впрочем, был ограничен возможностями. Ну вот чем можно похвастать человеку, не имеющему, что называется, ни в кармане, ни в голове? И некоторые из таких лузеров ударились в национализм, где заявить о своем превосходстве над другими можно одним лишь своим происхождением. Впрочем, даже происхождение у многих украинских националистов тоже подкачало.

Начало 90-х ознаменовалось в Украине появлением пресловутого языкового вопроса, на котором категорически настаивали украинские национал-патриоты. Собственно, вопрос этот заключался для них в том, почему в молодой державе существует фактические двуязычие, если она называется Украина, а живут в ней украинцы? Действительно, интересный вопрос! Интереснее него лишь вопрос о том, почему в Швейцарии, где живут швейцарцы, нет швейцарского языка, а вместо него государственными являются немецкий, французский, итальянский и ретороманский? И ведь живут, кляти швейцарцы, намного лучше украинцев – и без швейцарского языка, и без собственных квартир!

Большинство украинцев в 1991 году, в ответ на подобные вопросы, лишь крутило пальцами у виска. Постсоветское двуязычие никому не мешало (кроме националистов) и всех устраивало. В газетных киосках украиноязычный «Перец» разгребали так же, как и русскоязычный «Крокодил». Кстати, ведь мы уже забыли, что тогда еще существовала школа оригинальной и неповторимой украинской сатиры (она же выпускала журнал «Перец» и радиопередачу «А ми до Вас в ранковий час»), сформировавшаяся именно в УССР - но, по иронии судьбы, сгинувшая в независимой Украине как раз в эпоху Ющенко. Наверное, потому, что добрый и оптимистический украинский юмор сочли «малороссийским унижением», а его место заняли культ голодомора и радикальное «москалів на ножі!».

Украинцев волновал денежный вопрос. Украинцев волновал извечный квартирный вопрос. Но они очень долго отказывались понимать существование языкового вопроса. Потребовалось не менее десяти лет усердной пропаганды и перманентных провокаций, чтобы у этого вопроса появились свои фанаты с обеих сторон – и он стал важнейшим вопросом украинской политики. Ну да, не делать же таким вопросом социально-экономический, для власти и олигархов это было чревато! А так украинцы начали бить друг другу морды за «украинизацию» и «русификацию».

Вот только в итоге этот выковырянный пальцем из задницы языковый вопрос принес стране столько горя и слез, что зловещее его является разве что вопрос трактовки украинской истории – ставший еще одной причиной политического раскола общества. И вот посмотришь на таких «патриотов»: Господи, уж лучше бы убивали друг друга из-за денег – не выглядели бы такими дураками!