Когда только начинали блокаду, главной целью называли освобождение заложников. Но сейчас об этом почти не вспоминают. Об этом на страницах НВ пишет политолог, директор Центра политических исследований "Пента" Владимир Фесенко.

По словам эксперта, торговая блокада так называемых сепаратистских республик – противоречивое и неоднозначное явление.

«С одной стороны, сама идея блокады не нова. Если немного порыться в оперативной памяти, то вспомним, что тема блокады Донбасса активно обсуждалась в 2015 году, как государственная политика. Позднее эта идея отошла в сторону по разным причинам. И теперь вновь развернулась в виде активных протестных действий.

Но блокада – это отражение довольно распространенных воинствующе-патриотичных настроений, характерных для части украинского общества. Не всего общества и даже не большинства, учитывая данные социологии. Это отражение настроений меньшинства, но активного, особенного активного в социальных сетях. В этих настроениях также велика доля настроений, связанных с отрицанием сепаратистского Донбасса, выраженного в известной формуле «Такой Донбасс нам не нужен»: отрезать этот Донбасс, отгородиться от него, закрыть», - отмечает Фесенко.

«Кто-то с помощью блокады Донбасса хочет отгородиться от проблемы и таким образом ее вроде бы решить. Такие настроения есть, они искренни. И часть организаторов, и подавляющее большинство исполнителей и рядовых участников этой акции – носители таких настроений. Поэтому их нужно воспринимать как часть общественных настроений», - добавляет собеседник издания.

Еще одно важное настроение, продолжает аналитик, – это моральное неприятие любых экономических отношений с неконтролируемыми территориями.

«Неприятие самой формулы «и воюем и торгуем», отрицание этой амбивалентности в отношении донбасских сепаратистов. Разрешение этой моральной дилеммы, этой двойственности – тоже часть настроений, связанных с блокадой, и это одна из главных причин появления блокады, как активных протестных действий», - отмечает политолог.

«Но в чем проблема? В том, что эти настроения используются в политиканских, а иногда – в сугубо эгоистичных целях. Кстати, когда только начинали блокаду, анонсировали ее в конце декабря 2016 года, главной целью называли освобождение заложников. Но сейчас об этом почти не вспоминают, забыли об этом. И мне кажется, что тогда это была манипулятивная цель. С одной стороны, отражение наивно-романтических ожиданий, что блокада – это очень сильный метод давления на сепаратистов: вот закроем все пути взаимодействия, и они сдадутся или отдадут нам заложников. Такие настроения были. Но очень наивные, неадекватные. И они были вынесены в качестве формальной цели. Но реальные задачи были другие», - констатирует эксперт.

Вторая, темная сторона блокады, по мнению Владимира Фесенко, связана с политиканскими целями Парасюка и Семенченко, для которых блокада Донбасса – это способ вернутся на политическую авансцену.

Другой мотив, продолжает эксперт, - это самозащита.

«Среди организаторов – часть бывших комбатов батальона «Айдар», находящихся под следствием, их обвиняют в тяжких преступлениях во время военных действий. И для них блокада – это способ самозащиты. Они как бы переключают внимание общества на позитив, с осуждения их действий», - считает аналитик.

Еще один неявный мотив, продолжает Фесенко, это стремление дестабилизировать политическую ситуацию. И тем самым приблизить досрочные выборы.

«Кто-то в этом может быть заинтересован непосредственно из депутатов. Думаю, есть закулисные кукловоды, потому что такие акции нужно финансировать, помогать организовывать и те, кто финансирует эту акцию – это люди, возможно политические силы, заинтересованные в досрочных выборах и думаю не только в парламентских», - говорит политолог.

Единственным возможным положительным последствием этой блокады, по мнению Фесенко, может быть ускорение решения проблемы чрезмерной зависимости от донбасского антрацита.

«В остальном – это может вызвать очень серьезные негативы. Прежде всего, провоцирование энергетического кризиса. У нас целый ряд электростанций, работающих на крупные города, именно на антраците. И если случатся перебои в условиях сильных морозов, это спровоцирует замерзание Харькова, Киева, ряда городов на Донбассе. Чем это отличается от замерзания Авдеевки? Там в результате обстрелов, а тут – в результате целенаправленных политических действий. И там, и там риски гуманитарной катастрофы. Причем внутри подконтрольной Украине территории риски могут быть выше. Поэтому аморальность этих действий – такая же, как и аморальность действий сепаратистов, которые привели к риску гуманитарной катастрофы в Авдеевке», - отмечает эксперт.

«Второй важный минус – упрощенный метод решения очень сложной проблемы. На разделенном Донбассе работает единая инфраструктура. Мариуполь получает электроэнергию с оккупированных территорий. Электростанция в Счастье подает электроэнергию в Луганск. Кстати, по договоренностям, достигнутым два месяца назад, теперь за эту электроэнергию сепаратисты стали платить углем. Здесь, конечно, есть очень сильный бизнес-интерес Ахметова и эта проблема деформирует восприятие самого феномена блокады, и ее тоже придется решать. Но единую инфраструктуру надо учитывать и просто так эту проблемы не решить», - добавляет политолог.

Также, по мнению аналитика, блокада усиливает политическое и социальное напряжение в зоне конфликта.

«Провоцируются антиукраинские настроения среди жителей Донбасса. И если будут отключать от электроэнергии и тепла некоторые города Донбасса, кого будут обвинять? Украину – вот в чем беда. Если начнутся веерные отключения в Харькове, такого рода настроения тоже будут работать в пользу сепаратистов», - констатирует Владимир Фесенко.