...все, как есть, не приукрашивая и не нагнетая ужасов.

Полцарства за стакан кипятка

Питание в больнице – из расчета 2 гривны 50 копеек на одного человека в день. Надо отдать должное поварам, которые умудряются хоть что-то приготовить на эти деньги. Любая домохозяйка сказала бы, что прожить на них невозможно.

Собственно, первое в обед даже довольно сносное. Разумеется, для тех, кто уважает диетические супчики. Раза два-три был борщ. Несколько раз – овощное рагу. Однажды – печеные пирожки с капустой. Но коронное блюдо...

«Каша на воде», – кричит раздатчица, двигая по коридору громыхающую тележку.

Крупы в основном собачьи. В том плане, что такие ввиду их дешевизны обычно покупают владельцы крупных собак, чтобы кормить ими своих питомцев. Гречка, рис и т.д. в бюджет никак не впишутся. Напитков никаких нет.

Первое, что приходит на ум, – чеховская «Палата номер 6», где неизменная каша и прокисшая капуста на обед, а на ужин – каша, оставшаяся от обеда. Как мы докатились до такой жизни, говорить долго и бессмысленно. Да, собственно, никто ныне в больнице и не рассчитывает на нормальное питание.

А вот кипяточек бы не помешал. Понятно, что сахар и чай стоят дорого. Да больным принесли бы родственники и то, и другое. Но вода же в кране бесплатно! Просто кипятить лень.

В гражданскую войну на всех вокзалах бесплатно можно было получить кипяток. В 21 веке в столичной больнице это – непозволительная роскошь.

Впрочем, плохое питание – меньшее из зол, с которыми придется столкнуться в больнице.

Спасение утопающих – дело рук самих утопающих

Если человек лежит с привязанной кверху ногой, он полностью зависит от обслуживающего персонала. В принципе, за небольшие деньги можно даже в больнице получить определенный набор услуг. Универсальный тариф – 5 гривен. По утрам санитарка, которая – лучший друг лежачих больных, заходит поздороваться и получить свою пятерку. За это она исправно выносит баночки и горшки.

За дополнительную пятерку вам помоют голову, поставят клизму, сходят в аптеку, отвезут на рентген. За то, что везут на операцию, также принято давать 5 грн.

Кнопок вызова медперсонала нет. Посему дверь в коридор открыта, и пациенты орут во всю мощь голосовых связок «Вера! (Люба, Маша...)». Если не помогает – стучат ложкой по металлическим частям кровати. К слабенькой старушке с тихим голосом, которую явно никто не услышит, санитарку вызывали соседки по палате.

Санитарки в отделении все добросовестные, свои пятерки отрабатывают исправно. Чего не скажешь о медсестрах.

Средний медперсонал можно разделить на три категории. Медсестры по призванию заметны сразу. Они в белоснежных наглаженных халатах и аккуратных чепчиках, работают профессионально, приходят по первому зову. Студенты мединститута, подрабатывающие в отделении медсестрами и медбратьями, проявляют живой интерес к больным, во все вникают, иногда отказываются от денег. Неизменно внимательны. Пожалуй, с ними даже приятнее иметь дело, чем с первой категорией.

Есть еще медсестры по недоразумению – немолодые, ленивые и неумелые, которые постоянно плачутся по поводу низкой зарплаты, пререкаются с больными, все делают плохо или не делают вовсе. Они видны невооруженным глазом – неряшливые, растрепанные, с самого утра от них несет потом. Их невозможно дозваться, а потом допроситься об услуге. Даже несмотря на деньги. (Забыла сказать: медсестрам также дают по пятерке, разумеется, не за каждый укол, а раз в смену, а также за перевязку, капельницу и т.д.)

Так вот, такая медсестра слегка перепутала и уколола наркотик одной больной вместо другой. В результате первая угодила в реанимацию, а вторая осталась без облегчения страданий. Завотделением долго упрашивал родственников не поднимать этот вопрос, мол, работать некому. Мне та же медсестра забыла уколоть антибиотик, взятый накануне вместе со шприцем. Стоит ли говорить, что пропустить инъекцию антибиотика – свести на нет все лечение.

В ночь после операции, когда все отделение, включая дежурную медсестру, спало, а терпеть боль не было никаких сил, я достала препарат и шприц (у больных все свое) и сама сделала инъекцию при слабом свете, падающем из коридора. Единственное, чего у меня не было – спирта, чтобы обработать кожу. Пришедший утром студент долго рассказывал, какие могли быть осложнения, но, к счастью, все обошлось.

Деньги решают все

Операции при травмах обходятся в копеечку. Аппарат Илизарова, выданный в больнице, так сказать, напрокат, стоит 2-3 тыс. грн. Гамма-гвоздь, используемый при переломе бедра, – 5-10 тысяч, при этом тот, что за 5, надо через год вынимать. Искусственный сустав при переломе шейки бедра обходится в 16 тысяч, еще на 2 с половиной тысячи надо купить медикаментов на операцию.

Нет денег – лежите на вытяжении. Только буквально через неделю появляются пролежни, которые доставляют больному страданий едва ли не больше, чем основная травма. Впоследствии пролежни могут выедать тело до крестца. Потом начинаются застойные явления в легких. Можно дальше не продолжать?

Даже при всем желании врачи ничего не могут сделать.

«В этом (2009 г.) ничего не получали», – рассказывает медсестра Людочка, делающая перевязки.

Остатки антисептика, купленного больными на операцию, используются при перевязках. Все остальное надо иметь свое. За счет заведения вам на ночь уколют анальгин с димедролом, если есть шприц.

***

Выписывалась из больницы я с чувством благодарности: помощь мне оказали. И добросовестных медиков я видела там немало. Я обязательно приду туда с цветами и конфетами, как только поправлюсь. Но не сказать о недостатках не могу. Как говорили древние – «Платон мне друг, но истина дороже».
Только экстренная и самая важная информация на нашем Telegram-канале