Так появились шифровальные машины, сыгравшие в той далекой войне ключевую роль в сфере передачи оперативных данных...

Пиктограммы, замена букв цифрами, использование «тайного» языка – способов сделать сообщение непонятным для врага было множество. Однако в основу шифровальной техники нашего времени лег шифр, разработанный еще Юлием Цезарем, ключ которого был в использовании математической формулы: порядковый номер буквы исходного текста + кодовое число = порядковый номер буквы шифрованного текста.

Например, буква А (№0 – алфавит нумеровался Цезарем с нуля) при использовании кодового числа 10 кодировалась так: 0+10=10, значит в шифровке вместо нее писалась буква под №10 (К). Если получаемая сумма оказывалась больше 25 (количество букв в алфавите), то из нее вычитали 26, получая цифру порядкового номера какой-то буквы. Чтобы шифр нельзя было разгадать логически, слова писали без пробелов. В качестве кода Цезарь сообщал своим респондентам соответствующую букву (например, С – значит, кодовое число равнялось трем).

Собственно, шифр Цезаря при знании ключа разгадать было не очень трудно, так как он имел всего 26 кодов – столько, сколько и букв в алфавите. Сел на пенек, быстро перебрал все комбинации для первых нескольких букв – и за час нашел правильный код, а там уже расшифровал и весь текст. Поэтому в XVI веке его усовершенствовал французский криптограф Блез де Вижинер, предложив использовать не одну кодовую цифру для всего текста, а несколько, меняющихся с заданной периодичностью.

Теперь в качестве кода шифра сообщалась не одна буква, а несколько, часто это было слово, например – CLEN. Это была последовательность чисел 2, 11, 4 и 13. Шифровальщик разбивал исходный текст на группы их четырех букв, а затем начинал кодировать: к первой группе прибавлял 2, ко второй – 11, к третей – 4, к четвертой – 13. К пятой группе снова прибавлялось число 2 и так далее – эта периодичность затем легла в основу шифровальных дисков. На них наносились коды длиной до 26 символов (цифр), причем отдельные кодовые цифры использовались уже не для групп, а отдельных букв.

Оставалось лишь механизировать довольно утомительный процесс шифровки-дешифровки. Это стало возможным с появлением печатных машинок.

Аппарат для шифрования состоял из обычной буквенной клавиатуры, шифровального диска и 26 ламповых индикаторов, на которые были нанесены буквы алфавита. При нажатии на клавишу электрический ток шел на шифровальный диск, который включал один из индикаторов. Таким образом, шифровальщик был избавлен от утомительных математических вычислений – за него
это теперь делала машина. Он лишь нажимал клавиши и записывал высвечиваемые буквы.

Именно так были устроены первые шифровальные машины, в том числе и знаменитая «Enigma» (в переводе с немецкого – «Загадка»). Ее первая модель предназначалась для защиты коммерческих секретов от промышленного шпионажа. Однако военные быстро обратили внимание на это полезное для них изобретение. Вскоре «Enigma» стала использоваться не только для передачи сообщений между главными штабами и управлениями, но и на флоте, в полевых условиях.

Нужно заметить, что «Enigma» была не самой лучшей шифровальной машиной Второй мировой. Американец Эдвард Хеберн в 1915, швед Борис Хагелин в 1934, а позднее японцы сконструировали шифровальные машинки, в которых закодированные (раскодированные) буквы не высвечивались на индикаторах, а автоматически записывались – таким образом, процесс резко ускорялся. Правда, в них устанавливался только один шифровальный диск, в то время как на «Enigma» их стояло три – а значит, длина кода достигала 26х26х26=17 576 чисел. Но в самой Германии для передачи особо секретных сообщений существовала машина «Geheimschreiber» - в ней стояли целых 12 шифровальных дисков! Правда, «Geheimschreiber» была очень громоздкой и использовалась только генштабистами.

Однако по сравнению с зарубежными аналогами, «Enigma» выигрывала как в сложности кода, так и в компактности, благодаря чему стало возможным и ее массовые применение, и быстрое уничтожение в случае опасности. В результате противник был «ослеплен» в отношении намерений германской армии и флота. Любая немецкая субмарина могла спокойно связаться по радио с базой и получить инструкции, генералы отдавали своим полкам приказы, а союзники, перехватывая их, не могли расшифровать эти «абракадабры». Это вызвало настоящую панику. Хотя еще в 1939 году поляки передали Англии кое-какие сведения по немецкому чуду техники, им это не помогло – немцы модернизировали машину, а заодно увеличили в ней число дисков до пяти. Для раскрытия «Загадки» союзники не жалели ничего, была даже создана целая лаборатория дешифровки!

Но англичане пошли простейшим путем и неоднократно пытались просто захватить в свою руки хоть один исправный образец «Enigmа». Для этого предпринимались несколько спецопераций, среди которых самой известной стал захват в мае 1941 года немецкой подводной лодки U-110. Вместе с машинкой к англичанам попал комплект документов и шифры на ближайшие 3 месяца! Это действительно принесло союзникам несколько побед. Однако как только немцы поменяли комплекты кодов, английская разведка была отброшена на исходные позиции.

Дело в том, что работать по известным кодам было легко, а вот разгадать новые было чрезвычайно трудно даже маститым математикам. Для облегчения их труда Алан Тёринг создал особую машину-имитатор, на которой пытались воспроизвести всевозможные варианты кода и найти правильный. При работе эта машина тикала подобно часовому механизму, отчего получила прозвище «Bomb» («Бомба»). На этом аппарате действительно удалось раскрыть несколько кодов «Загадки» и даже «Geheimschreiber»!

Однако преимущество немецкой техники было налицо. Германия настолько быстро модернизировала свои шифровальные машины, что союзникам оставалось лишь вновь и вновь выходить в море для захвата новых машинок «Enigmа» и секретных кодов…
Только экстренная и самая важная информация на нашем Telegram-канале