За Трофимом Денисовичем Лысенко прочно закрепились прозвища: «проходимец», «мракобес», «гонитель генетики», «создатель псевдонаучного учения в биологии», «убийца великого Вавилова». В общем, как сказал бы в таких случаях незабвенный Михаил Самуэльевич Паниковский, Лысенко был «жалкой, ничтожной личностью».

Беру на себя смелость утверждать, что это – плод элементарной зависти. В среде научного сообщества данный грех, порицаемый библейскими Заповедями, пожалуй, самый распространенный. Он и формирует т.н. групповщину, для борьбы с научным инакомыслием и для более комфортного существования за казенный счет.

Вот только один из великого множества вопиющих примеров, «неудовольствия при виде чужого счастья», рассказанный самим завистником. В 1934 году русский физик Павел Черенков сделал открытие в области ядерной физики, тянувшее на Нобеля. Но Нобелевский комитет не спешил с признанием открытия. Премию русский ученый получил лишь в 1958 году вместе с Таммом и Франком. Оба расторопных «теоретика» выхватили престижную премию не за само открытие, а за «истолкование» чужого открытия, что противоречило завещанию господина Нобеля награждать первооткрывателей, а не их «толмачей».

Ландау, тоже получивший Нобелевскую премию не за открытие сверхтекучести гелия, а за «смелые» гипотезы, объясняющие сверхтекучесть, причем получил на 16 лет раньше автора открытия Петра Капицы, так объяснил жене соавторство Тамма и Франка: «Такую благородную премию, которой должны удостаиваться выдающиеся умы планеты, дать одному дубине Черенкову, который в науке ничего серьезного не сделал, не справедливо».


Нобелевская премия стала заложницей научной мафии и политиканов почти сразу после её учреждения. Иначе чем объяснить «нелауреатство», например, Дмитрия Менделеева, члена более 90 академий наук, которого международная научная общественность трижды выдвигала на Нобелевскую премию.

А может и хорошо, что репутация ни Толстого, ни Менделеева не запятнана данным грантом. Подавляющее большинство нобелевцев канули в неизвестность, а имена гениев вытесаны на скрижалях времени на века.

Судите же по делам его!

"Я хорошо знал Трофима Денисовича Лысенко,

его сильные и слабые стороны.

Могу твёрдо сказать: это был крупный, талантливый учёный,

много сделавший для развития советской биологии"


И. А. Бенедиктов, нарком земледелия, министр с/х с 1938 по 1959 гг,

выпускник Тимирязевской сельскохозяйственной академии.


Перечислю лишь некоторые реализованные на практике научные работы Лысенко.


1. «Теория стадийного развития». Ею и ныне руководствуются при разработке агротехнических приёмов; при подборе пар для скрещивания; без неё немыслима эффективная селекция высокоурожайных сортов пшеницы.

Между прочим, «теория стадийного развития» Лысенко была доложена президентом ВАСХНИЛ Н.И. Вавиловым на VI съезде генетиков, проходившем в США. После возвращения со съезда светочей генетики Вавилов заявил, что «принципиально новых открытий... чего-либо равноценного работе Лысенко, мы ни в США, ни в Канаде не встречали». В 1933 году Вавилов представил работу Лысенко на соискание премии им. Ленина, а в 1934 году он рекомендовал Лысенко в члены-корреспонденты АН Украины.

2. Яровизация. Открытие и, что очень важно, внедрение в сельскохозяйственную практику агроприёма яровизации. Собственно, «яровизация» является ничем иным как использование на практике «теории стадийного развития». «Яровизация заключалась в обработке семян во время зимы влажностью, но без допущения их прорастания. Этот приём позволил ускорить созревание и повысить урожайность зерновых, картофеля и других культур, а также высевать сорта яровой пшеницы в более северных, чем раньше, районах» – пишет ныне здравствующий доктор сельскохозяйственных наук, лауреат Госпремии РФ, заслуженный деятель науки П.Н. Кононков.

В 1940 году под яровизированные посевы было отведено 13 млн. га, которые дали 15 млн. центнеров дополнительного урожая. 13 млн. га примерно соответствует тем площадям, что в последние годы используют украинские хлеборобы для посева зерновых и зернобобовых культур.

Тот же академик Вавилов отмечал: «Можно определённо утверждать, что яровизация является крупнейшим достижением в селекции, ибо она сделала доступным для использования всё мировое разнообразие сортов, до сих пор недоступное практическому использованию в силу обычного несоответствия вегетационного периода и малой зимостойкости южных озимых форм».


3. Чеканка хлопчатника

В 1936 году Лысенко разработал способ чеканки (удаление верхушек побегов) хлопчатника.

Чеканка хлопчатника также вытекала из «теории стадийного развития растений». Что значит верная теория! В умелых руках практика она превращается в реальные достижения.

За кратким упоминанием чеканки стоит большое государственное дело. Ведь хлопок это не только вата и бинт, ноские рубахи и портки для граждан, галифе и портянки для служивых, но и порох. Лучшим сырьём для производства нитроцеллюлозы (основы бездымного пороха) считаются длинноволокнистые сорта хлопка. Ну а порох это не только огнестрел, но и твердое ракетное топливо. Словом, хлопок, без натяжек – стратегический товар.

В славном 1913 году Царская Россия собрала с полей Средней Азии всего 750 тысячи тонн хлопка. Этого было явно мало, потому в империю завезли ещё 192,35 тыс. т. на сумму 114 млн. рублей. Импорт хлопка-сырца сильно вредил торговому сальдо России. Достаточно сказать, что хлеба в зерне вывезли (главнейшая статья русского экспорта) на – 589,9 млн. руб.

Потому задача повысить урожайность хлопка была важной для государства. Лысенко взялся её решать. Заметим не генетики-теоретики, а биолог-практик.


Результат его работы:

- хлопок стали выращивать не только в солнечной Средней Азии, но и в других районах Советского Союза, для чего Лысенко вывел новый сорт хлопчатника Одесский-1. При этом урожайность в новых рискованных районах возделывания хлопка была такой же, как при царе-батюшке в традиционных местах посева – 10,8 центнера с гектара.

– производство хлопка увеличилось с 1,2 млн. тонн в 1934 году до 2,7 млн. тонн в 1939 году.

– за счет чеканки хлопчатника урожайность хлопка выросла: в Узбекистане на 22%; в Таджикистане – на 34%; в Туркменистане – на 40%.

Википедия констатирует: «В современном Таджикистане и Узбекистане чеканка хлопчатника активно применяется до настоящего времени».

4. Новые сорта пшеницы и ячменя

По методикам Лысенко и под непосредственным его руководством в Одесском селекционно-генетическом институте был выведен сорт озимой пшеницы Одесская 3, морозостойкий и засухоустойчивый, превышающий по урожайности стандартные сорта на 3-4 центнера с гектара; выведен сорт ярового ячменя Одесский-9.

5. Картофель

Лысенко разработал и внедрил в практику чрезвычайно полезный агротехнический прием посадки картофеля верхушками клубней.

С клубня срезалась верхушка 10-15 грамм, оставляемая для посадки; остальная часть использовалась для питания. Для воюющей страны это была существенная прибавка к столу и экономия посадочного материала. Для населения разработали инструкцию, как хранить верхушки картофеля до весны, проводить их предпосадочную яровизацию и сажать. А все предприятия общественного питания и промышленности, использовавшие сырой картофель, обязали срезать и хранить верхушки клубней.


И, пожалуй, достаточно. А только монография, как жанр научной прозы, может охватить все, то полезное, что сделал полтавский самородок Трофим Лысенко и многочисленные ученики его школы.

Закрываю главу о деяниях Трофима Денисовича обширной цитатой из интервью, данному Бенедиктовым одному демократично настроенному журналисту в 1989 г. .

Бенедиктов: «В конце 30-х гг. и в первые послевоенные годы, когда страна испытывала острейшую нехватку сил и средств для выживания в схватке с фашизмом, а затем и восстановления из руин, мы просто не могли иметь роскошь содержания бесплодной, оторванной от жгучих требований жизни науки. …Научные исследования, проводившиеся Лысенко и его сторонниками, были четко нацелены на реальную отдачу и в ряде случаев уже приносили осязаемый практический эффект. Я имею в виду как повышение урожайности, так и внедрение новых, более перспективных сельскохозяйственных культур.

Работы же Вавилова и его последователей каких-либо практических результатов не обещали даже в обозримом будущем, не говоря уже о тогдашнем настоящем.

… Ведь это факт, что на основе работ Лысенко созданы такие сорта сельскохозяйственных культур, как яровая пшеница "Лютенцес-1173", "Одесская-13", ячмень "Одесский-14", хлопчатник "Одесский-1", разработан ряд агротехнических приемов, в том числе яровизация, чеканка хлопчатника. Преданным учеником Лысенко, высоко чтившим его до конца своих дней, был и Павел Пантелеймонович Лукьяненко, пожалуй, наш самый талантливый и плодовитый селекционер, в активе которого 15 районированных сортов озимой пшеницы…

Побольше бы нам таких "шарлатанов"! Давно, наверное, решили бы проблему повышения урожайности…»



Были и неудачи

Выведение сорта ветвистой пшеницы можно занести в графу «неудачи» академика.

Трофим Денисович сразу после войны по личной просьбе Сталина занялся селекцией, как тогда виделось, очень перспективного злака. Замысел вождя был понятен академику, хотя он не до конца разделял его идею: ветвистая пшеница дает зерно и солому, и плодородие земли используется на два этих продукта. И поначалу дело пошло на лад. Как докладывал академик Якушин на совещании 2 августа 1948 года: «Вы видели замечательные поля зреющей ветвистой пшеницы. Они для Московской полосы представляют открытие не менее существенное, нежели культура винограда под Мичуринском… Известно, что эта пшеница даёт 200 зёрен там, где обыкновенная даёт 30-40 зёрен. …т.е. колос этой пшеницы по продуктивности равноценен метёлке проса».

Но, то что удавалось достичь в лабораторных условиях опытного хозяйства не могло быть получено в рабочем порядке на полях страны, у которой большая часть сельхозугодий находилась в зоне рискованного земледелия, и за её пределами. Увы, обеспечить нормальное развитие этого капризного южного злака не представлялось возможным.

Случались у Трофима Денисовича и «головокружения от успехов» и он с трибуны бросал обещания поднять урожайность пшеницы в 4-5 раз. На что «кремлевский горец», пряча снисходительную улыбку в усы, отвечал: «Товарищ Лысенко, по-видимому поставил малореальную задачу. Но даже если удастся повысить урожайность в 1,5-2 раза это будет большой успех. Да и не стоит отбивать у учёных охоту к постановке нереальных, с точки зрения практиков, задач. То, что сегодня кажется нереальным, завтра может стать очевидным фактом. К тому же в нашей науке немало учёных "пескарей", предпочитающих спокойную жизнь, без нереальных задач. Накажем Лысенко - таких "пескарей" станет еще больше".

Прошло не так уж много времени после смерти «отца народов» и в науку повалили целые косяки пескарей, и прочей псевдонаучной дребедени, которые обложили данькой родное государство.


Научные разногласия с генетиками

Лысенко выставляют гонителем науки «генетика», вплоть до физического уничтожения носителей передовой науки. В частности, весьма распространенна среди либеральной общественности точка зрения, что именно Лысенко своими доносами подвел под арест Вавилова. Имеем дело с типичной черной легендой. Беспартийный Лысенко, в отличие от своих партийных научных оппонентов, никогда не опускался до сочинений пасквилей и доносов. Это исторический факт. Если бы нашли хоть один «сигнал наверх» от «народного академика», его цитировали бы чаще «отче наш…».

Однако документы свидетельствую об обратном. Из протокола свидетельских показаний Т.Д. Лысенко по «делу академика Вавилова».

Следователь: «А что вы вообще можете сообщить о вредительской (шпионской, контрреволюционной) деятельности Н.И. Вавилова?»

Ответ: «Между мною и Н.И. Вавиловым были и есть разногласия (расхождения) по научным вопросам. Но ни о какой вредительской (шпионской, контрреволюционной) деятельности Н.И. Вавилова мне ничего неизвестно».

«У него была железная воля и стойкие моральные принципы, сбить с которых этого человека представлялось просто невозможно» – отметает Бенедиктов всякие подозрения в причастности Трофима Денисовича к аресту академика Вавилова.

А что же сам Лысенко говорил о генетике, о генах, о хромосомной теории наследственности Моргана? «Верно, что хромосомы существуют. В половых клетках число их в два раза меньше, чем в обычных. При наличии половых клеток с теми или иными хромосомными изменениями из этих клеток получаются изменённые организмы»
– писал Лысенко в работе «Генетика».

Признавал Трофим Денисович и концепцию "гена" как внутреннего фактора наследственности: «Ни Лысенко, ни Презент никогда существования генов не отрицали» («Агробиология»).


Тогда в чем же проблема? Откуда взялось мнение, что Лысенко являлся безграмотным мракобесом, на корню отрицающим генетику вместе с хромосомами и генами?

А проблема в том, что Трофим Денисович отказывался признавать хромосомы единственными носителями наследственности, как это утверждала хромосомная теория Моргана.

«Ведь не секрет же и для представителей менделизма-морганизма, что если возможны вегетативные гибриды, то тогда от так называемой моргановской хромосомной теории наследственности остаются только одни хромосомы, а вся теория, т.е. морганизм, отпадает... Если допускать, что наследственность, как они говорят, находится только в хромосомах, то как же объяснить факты передачи наследственных свойств путем обмена питательными пластическими веществами между привитыми компонентами?» – разъяснял Лысенко суть своей научной позиции в полемике с тогдашними апологетами теории Моргана. И делал концептуальный вывод: «Любая частица живого вещества, даже пластические вещества, вырабатываемые привоем и подвоем, также обладают свойствами породы, т.е. наследственности.

…Наследственные свойства можно передавать из одной породы в другую и без непосредственной передачи хромосом».

«Носителем» свойств наследственности, или её «основой» Лысенко предлагал считать всю клетку. «Наследственная основа не является каким-то особым саморазмножающимся веществом. Наследственной основой является клетка, которая развивается, превращается в организм».

Прошло более 60 лет после опубликования работ Лысенко и…


«Представления «народного академика» о внехромосомной передаче наследственных признаков и присутствии свойств наследственности в других частях (не только ядре) клетке, в том числе в пластических веществах, в настоящее время подтверждены и всеми признаны. Следует отметить, что Лысенко был одним из первых, кто в 1930-х гг. выдвинул и защищал, притом подвергаясь ожесточённым нападкам, концепцию возможности внехромосомной передачи наследственных признаков» – пишет профессор Кононков.

Стоит также заглянуть в Википедию и прочитать статью «Долли (овца)»

«Овца До́лли (англ. Dolly, 5 июля 1996 — 14 февраля 2003) – первое клонированное млекопитающее животное, которое было получено путём пересадки ядра соматической клетки в цитоплазму яйцеклетки, лишённой собственного ядра».

Заметим не хромосомы вместе с отдельными «корпускулами наследственности» генами использовались для сотворения нового живого организма, а взяли именно неполовую клетку и внедрили в яйцеклетку и взрастили полноценный носитель овчины.

А вот как по простому, для тех, кто не имеет среднего советского образования, описывает «чудо» овечки Долли российский ученый-эмбриолог, ведущий сотрудник Медицинской клиники репродукции МАМА Александр Кривохарченко.

«Овце Долли дала начало всего одна клетка, содержащая двойной набор генов матери. Как известно, любая соматическая клетка несет полный набор наследственного вещества». Эвон как, теперь сие всем известно. А Лысенко про это было ведомо 70 лет назад.

Напоследок непредвзятое мнение о Лысенко его зарубежного коллеги и даже оппонента ещё в ту пору, когда хромосомная теория наследственности безраздельно правила балом.


«Лысенко очень хороший биолог».

Холдейн Джон Бёрдон Сандерсон (1892-1964 гг. В 1933- 57 гг. профессор Лондонского университета): «У меня часто спрашивают, что я думаю о Лысенко? Ну что ж, я отвечу. Я считаю, что Лысенко очень хороший биолог и что некоторые его идеи правильны. Однако в то же время я считаю, что некоторые идеи Лысенко ошибочны и весьма ошибочны, что, конечно, могут сказать и обо мне и о любом другом биологе».

В книге «100 самых влиятельных ученых прошлого и настоящего» известный американский популяризатор науки Джон Гэлбрейт Симмонс отвел Трофиму Лысенко 93 место, назвав его «советским генетиком».

Можно по-разному относиться к подобным рейтингам. Однако Лысенко попал в компанию Исаака Ньютона, Дмитрия Менделеева, Эйнштейна, Ч. Дарвина и других гениев человечества. В данном перечне нет «великого Вавилова». Симмонс, очевидно, как нормальный, здоровый человек руководствовался, прежде всего, мнением западных коллег о Лысенко, а не страшилками образованщины.



Т.Д. Лысенко и его коллеги перечислили свои части премии на нужды фронта. Впрочем, Трофим Денисович все Государственные (Сталинские) премии Кто из ныне здравствующих лауреатов Государственной премии Украины перечислил премию на нужды родной державы?




Благодарственная телеграмма Верховного главнокомандующего И.В. Сталина.



Трофим Денисович Лысенко




"... Может быть, уместно ещё и о том, что "друзья" Вавилова много говорят, что его погубил Лысенко Т.Д. и больше всего кричат именно те, кто так немилосердно и иезуитски его топил. В течение 10 месяцев (с 10.VIII-40 г. по конец мая 1941 года) я находилась под следствием по так называемому "делу Вавилова". За это время мой следователь знакомил меня с большим количеством гнусных доносов на Вавилова, иногда касающихся и меня лично. И никогда мне не давали читать показания Лысенко Т.Д., и вообще о нем не упоминалось.



Трофим Денисович был плодовитым ученым, за что до сих пор гоним завистниками. Потомственный крестьянин, он хорошо чувствовал и любил землю.

"У меня часто спрашивают, что я думаю о Лысенко? Ну что ж, я отвечу. Я считаю, что Лысенко очень хороший биолог и что некоторые его идеи правильны. Однако в то же время я считаю, что некоторые идеи Лысенко ошибочны и весьма ошибочны, что, конечно, могут сказать и обо мне и о любом другом биологе".




Холдейн Джон Бёрдон Сандерсон (1892 - 1964 гг.).


Один из основоположников современной популяционной, математической, молекулярной и биохимической генетики, а также синтетической теории эволюции.
В 1932- 36 гг. президент Генетического общества. С 1932 г. второй, а с 1945 г. - главный редактор "Journal of Genetics".

С 1932 г. член ЛКО. В 1933- 57 гг. профессор Лондонского университета. Заведовал кафедрой генетики.


С 1942 г. иностранный член АН СССР. Почётный член ряда других академий. В 1952 г. награждён Дарвиновской медалью ЛКО, в 1956 г. - медалью имени Хаксли Королевского антропологического института.