Можно выиграть все сражения, но проиграть войну. Можно выиграть войну, но не разгромить противника. И тогда однажды этот противник нанесет свой ответный удар. А как быть, если противник – это наши собственные соотечественники?

Вот мы всё возмущаемся: как же так, народ понес такие жертвы в борьбе с оккупантами за мирное небо, а эти негодяи клевещут на победу, называют 9 мая «днем траура» и даже носят «эсэсовскую форму»! Почему спустя почти 70 лет после окончания войны, о ней до сих пор ломают копья разные политические силы, по-разному объявляя её итоги, регулярно переписывая учебники истории?! Почему они упорно привязывают её к «преступлениям коммунистического режима» и «москальской оккупации Украины»? Когда и чем всё это закончится?

Вопросы очевидные и ответы на них очень простые. Просто, находясь в плену некоторых иллюзий, мы не видим их, потому что не хотим признавать печального факта: 9 мая 1945 года закончилась Великая Отечественная война, но война гражданская продолжалась, и она идет до сих пор. Разве что пока без стрельбы - во всяком случае, у нас в Украине. Советский Союз победил в войне с гитлеровской европейской коалицией, разгромил и уничтожил Третий Рейх, полностью ликвидировав для себя эту угрозу. Но при этом СССР не разгромил других своих врагов, более того, он нажил себе новых.


Обычно, когда мы говорим о гражданской войне, мы подразумеваем события 1917-1922 годов, связанные с Октябрьской революцией, с советской властью, с красными и белыми. Потому что так было написано в советских учебниках – а именно из них более 90% граждан черпают знания по истории и формируют о ней свои представления (точнее, позволяют осесть там чужим). У нового поколения вот другие учебники: с торжественно провозглашающей универсалы Центральной Радой, со свистящими скачущими петлюровцами, с героями Крут и сичевыми стрельцами, в которых красные представлены какими-то монстрами, прилетевшими с Марса.

Однако гражданская война у нас началась, думается, гораздо раньше. Еще до появления партии большевиков как таковой. Если взглянуть на важнейшие исторические события и тенденции нового времени, то можно увидеть, что надлом произошел примерно в 90-х годах XIX века. В советских (как и в украинских) учебниках об этом периоде практически ничего не писали, однако он был богат на события, определившие историю на столетие вперед - и не только отечественную.

Именно тогда Российская империя сделала свой геополитический выбор - заключив союз с Францией против Германии. Нажив её в качестве врага к уже имеющимся Британии и Австрии. Именно тогда страны Запада, стремясь не допустить последнюю русско-турецкую войну (запланированную то на 1894, то на 1896, то на 1900 годы) и захвата Россией Юго-Восточной Азии (Китая, Кореи, Индокитая) начали строить против неё козни стратегического масштаба. Именно тогда в стране как грибы стали расти радикальные политические организации революционеров и националистов. Именно тогда по России прокатились несколько волн жестокого голода (включая голод 1901 года, унесший 2,8 миллиона жизней), обострившие отношения крестьянства (подавляющего большинства населения страны) с властью. Именно тогда в обществе как никогда ранее падали авторитет церкви (официальной идеологии) и монархии (политической системы).

События 1905-1907 г.г. были уже следствием всего этого. Причем, когда наивный «народник» Гапон и идущий рядом с ним инженер Путиловского завода, крещеный еврей Пинхас Рутенберг привели на Дворцовую площадь толпу питерских рабочих, конфликт уже горел. Страна уже пылала восстаниями – такими, как, например, «Аграрные беспорядки» в Малороссии в 1902 году или «Златоустовская бойня» 1903 года. Но в 1905 году тлеющий пожар полыхнул «кислородным взрывом».

Все последующие внутренние конфликты, вплоть до нашего времени - это суть одна и та же гражданская война. То вспыхивающая вооруженными бунтами, то затихающая и тлеющая злобой «инакомыслящих». Происходили революции, менялись власти, устраивались заговоры и проводились репрессии. Население раскалывалось по национальному и политическому признаку, поддерживало одну власть и ненавидело другую. И если в этот период стране приходилось воевать с внешними врагами, то нередко противники власти становились на его сторону.


Это явление вообще характерное для многих гражданских конфликтов: использовать помощь врага своего государства в борьбе против своей власти. Вот, к примеру, американские отцы-основатели прибегли к военной помощи Франции. Балканские националисты, поднимая восстания против султана, радостно принимали помощь русской армии. А иракские шииты практически сдали свою страну американцам, не захотев воевать за режим Саддама.

Точно так же во время первой и второй войны с Германией (1914 и 1941) у немцев находилось тут немало союзников. Например, вопреки имеющемуся мнению о том, что в Первую мировую у нас не было «предателей», практически все националисты и сепаратисты Европейской части Российской империи встречали кайзера как освободителя. Германия и Австрия способствовали формированию «национальных вооруженных сил» поляков, украинцев, эстонцев, финнов, в 1918 году завязали отношения с донскими и кубанскими казаками (признав, в частности, независимость республики Всевеликого Войска Донского). Другие сепаратисты (Кавказа и Средней Азии, дальнего Востока) после революции воспользовались поддержкой стран Антанты.

В 1941 году всё это повторилось, только в куда более крупных масштабах. Гражданская война продолжалась, и миллионы людей люто ненавидели: Сталина в частности и советскую власть в целом, ненавидели СССР и Россию, ненавидели русских и евреев, ненавидели своих соседей, нередко ненавидели даже друг друга (как бандеровцы и мельниковцы). С приходом немцев у многих появилась возможность выплеснуть копившуюся годами ненависть, реализовать свои планы и мечты: провозгласить самостийную республику, свергнуть советскую власть, вернуть экспроприированное добро, отомстить за расстрелянного отца, сдать немцам соседа-еврея, убить парочку коммунистов, вырезать соседний польский хутор.

Этих людей привыкли называть «пособниками Гитлера», однако едва ли 1% из них действительно руководствовали желанием помочь ему в строительстве Великой Германии. «Ты думаешь, я немцев люблю? Я просто вас ненавижу. Мне хоть с чертом, только от вас избавиться», - сказал про это персонаж Михаила Пореченкова. Так что когда они раскланивались в верности фюреру, то просто лицемерили.

Это понимал и Сталин, поэтому он не ставил к стенке всех этих «пособников» оптом. Подавляющее большинство из них отделались сроком или даже просто легким испугом: после войны лагеря были забиты власовцами, полицаями и националистами, которых отпустили домой в 1954-56 годах, многие же вообще были прощены. Казнили лишь самых одиозных личностей: командиров, идеологов, палачей.

По счастью, таких людей было немного. Даже если взять максимально возможное число «пособников», то наберется миллиона полтора. Из которых 90% - это рывшие окопы «хиви» и местная полиция. Лишь около 150 тысяч активных противников СССР были сформированы в боевые части (бригады, дивизии) или служили в батальонах охранной полиции – как раз занимавшимися карательными операциями.


Правда, существовала ещё «третья сила», которая не носила немецкой формы, но на которой лежит ответственность за гибель сотен тысяч мирных жителей. Всевозможные самопровозглашенные армии, «самообороны», «сечи», просто банды беспредельничали в глухих районах оккупированной территории. Советские историки, ради политической целесообразности, о них особо распространялись, а их жертв записали на счет «фашистских оккупантов». Но разве это фашисты вырезали польские и украинские села, станицы на Кубани в Ставрополье, устроили междоусобную бойню в западной Беларуси?

И всё же большинство граждан СССР в гражданском конфликте не участвовали. Поэтому война для них была Великая и Отечественная. Для сравнения, по эту сторону фронта добровольное желание воевать за Советский Союз и советскую власть изъявили более 4 миллионов человек. В основном молодежь, настроенная весьма оптимистично и решительно. Подростки, убегавшие на фронт, были обыденным явлением.

Среди мобилизованных, коих за всю войну было около 30 миллионов, тоже преобладало желание воевать. Ну, или, по крайней мере, дотерпеть до победы. Согласимся, что если бы люди очень не хотели бы рисковать своей жизнью ради «этой страны», то они могли бы запросто сдаться в плен. Все желающие так и сделали. Однако за всю войну в плен попало и сдалось около 5 миллионов советских солдат, то есть лишь 1/6 от общего числа мобилизованных. Остальные 25 миллионов стояли насмерть.

Поэтому можно сказать, что на этом этапе гражданской войны активные противники власти (Сталина, социализма, России и т.д.) были в меньшинстве. Всего 150 тысяч - против 4 миллионов добровольцев и 25 миллионов мобилизованных, храбро державших рубежи. Вот почему, сравнивания эти цифры, можно уверенно сказать, что для народа эта война была Великой и Отечественной. Другое дело, что одновременно с ней продолжалась другая война, гражданская, в которую так или иначе были втянуты миллионы людей - и сотни тысяч в ней погибли.

Великая Отечественная война завершилась 9 мая 1945 года победой Советского Союза над Третьим Рейхом. Ставить этот факт под сомнение просто глупо. Искать этому событию иную интерпретацию глупее вдвойне. Нам остается праздновать удаль дедов-победителей и поминать погибших предков.

Однако проблема в том, что та другая война, гражданская, тогда не завершилась. И противники СССР (Сталина, коммунистов, социализма, России и т.д.) в этой войне не были разгромлены. Кто-то сел в лагерь (а потом вышел), кто-то попал под амнистию, кто-то уехал за границу. А кто-то сидел в Политбюро и ожидал своего часа.


Никита Хрущев был не только великим «кукурузником», но и скрытым троцкистом. Иначе как ещё пояснить его «разоблачение культа личности», амнистию ранее посаженным в лагеря троцкистам и первую глубокую редакцию истории – которая была переписана в соответствии с её видением Никиты Сергеевичем.

Историю переписывали очень тщательно. Не только вымарав из неё имя Сталина, которого вырезали даже из художественных фильмов, но и изменяя сам взгляд на Великую Отечественную. Например, благодаря Хрущеву все побывавшие в плену получили моральную амнистию. Специально для этого даже сняли фильм «Судьба человека», в котором рассказывается о том, как алкоголик-бузотер попал в плен (не особо сопротивляясь), а потом стал хиви. Подавалось это как немыслимо героический подвиг простого человека, который с гордостью нес свой высокий несокрушимый дух. Правда, непонятно, в чем он проявлялся. В том, что Соколов устроил пьяную клоунаду перед начальником лагеря – в общем-то, персонажем не таким уж и плохим (другой бы Соколова затравил собаками)? Или в том, что под конец хиви Соколов решил сбежать обратно к своим, героически прихватив с собой бесчувственно пьяного толстого немецкого инженера – который не смог бы ему сопротивляться даже трезвым?

Вы можете возмущаться, негодовать, проклинать, но я вам скажу один аргумент: Яков Джугашвили никаких немцев возить не согласился. И подписывать воззвание к солдатам не согласился. Можно попрекнуть его в том, что он не вскрыл себе вены с гордой ухмылкой на глазах немцев, но он хотя бы не стал на них работать. И ещё 4 миллиона пленных тоже не стали. Но не о них снимали фильмы по заказу Никиты Сергеевича.

При Хрущеве оправдали оптом тысячи бездарных командиров, комиссаров и начальников в тылу, которые лишь растерянно метались, драпали и сдавались в плен – увлекая за собой целые полки и дивизии. А вину за всё это возложили на «культ личности Сталина»: мол, ему все звонили и докладывали «товарищ Сталин, война начинается, немец нападает, прикажите воевать!» - а он прятался под столом и выкрикивал «не поддаваться на провокации! Не поддаваться на провокации!».

Это была версия ВОВ глазами троцкистов (или как там называлась оппозиция Сталину), утвержденная в качестве официальной после их прихода к власти в 1953-м. Берию кстати они расстреляли не просто так – и это еще один эпизод переворота, очередного этапа гражданской войны. И переписывали историю не только Великой Отечественной: тот же Солженицин, любимый автор Хрущева, активно работал над темой «массовых репрессий».


К счастью, следующий переворот (1964) был бескровным. Да и историю войны при Брежневе особо не терзали: создали лубочно-казенный культ Победы, воткнув в него гениального политработника с Малой Земли, и замяли все спорные острые вопросы. Именно благодаря той версии истории наше поколение знало Великую Отечественную исключительно как благородное противостояние героического советского народа (все как один, в едином порыве) и сильного жестокого «фашизма». Просто и возвышенно. О «предателях» упоминали лишь вскользь, показывая их в виде немногочисленных полицаев. Тему гражданской междоусобицы просто замяли - возможно, надеясь, что она действительно канет в лету. Во всяком случае, как раз в годы «брежневского застоя» гражданская война практически потухла. Одиночные искры немедленно гасили, не позволяя, чтобы они зажгли новые в чьих-то неокрепших умах.

Но зато с началом горбачевской «перестройки», как мы хорошо помним, произошло эдакое извержение грязевого вулкана. Оказалось, что гражданский конфликт не погас, нет – он тлел, чтобы внезапно вспыхнуть вновь. И в мы получили не только новое глубокое переписывание истории, не только противостояние политических группировок, но и целый ряд реальных горячих конфликтов: вспыхнул Кавказ, Средняя Азия, разгорелась война в Приднестровье, шумела и отделялась Прибалтика. Гражданская война дважды вспыхивала на улицах Москвы (1991 и 1993). То, что началось в конце XIX века, продолжилось в конце XX - и продолжается до сих пор. По крайней мере, в Украине.

Да, у нас пока ещё не дошло дело до стрельбы, однако в «холодной» форме гражданская война в Украине идет с самого августа 1991 года и по сей день. Есть старые участники конфликта (националисты и коммунисты), есть новые (олигархические группировки, прозападники и русофилы, сторонники и противники государственности), возможно вскоре к ним присоединится кто-то принципиально новый. Между некоторыми из них образовался такой накал негатива, словно эти люди только что переместились сюда из 1944 года, и еще сжимают в руках автоматы и топоры.

Понятно, что когда в 2004 году власть захватили националисты, они переписали историю ВОВ на новый лад. А когда в 2010 году власть перешла к регионалам, они стали возвращать в учебник прежнюю редакцию. Думается, что историю Великой Отечественно в Украине будут переписывать еще не один раз – потому что власть тут будет меняться еще неоднократно. И каждый раз к 9 мая противоборствующие политические стороны будут устраивать какие-то демарши.

Однако нам нужно понимать, что вовсе не День Победы злит тех же националистов. Не победа над гитлеровской Германией, к которой они потеряли всякий интерес еще 70 лет назад - когда поняли, что та не поможет им в их затеях. Их злит, что эта дата связана с их противниками в гражданской войне: Сталиным, Советским Союзом, социализмом, Москвой, русскими и т.д. Не зря более всего их раздражение вызывают советские символы. Это тенденция, согласно которой они будут подвергать травле любой праздник, так или иначе не отвечающих их националистической идеологии: 23 февраля, 8 марта, Новый Год…


Всё это будет продолжаться ещё много лет. Может быть даже десятилетий. И просто трудно сказать, до каких форм ещё может дойти это противостояние. Известно лишь одно: чтобы это прекратить, необходимо закончить гражданскую войну – лучше всего победив ней. И эта победа будет не менее значимой и определяющей будущее страны, чем 9 мая…