…избранники у стен «последнего бастиона» – Центризбиркома, но и вполне приличные с виду граждане. Но тоже «за идею». Точнее, за «своего» кандидата…

…В позднюю пригородную электричку, где сонно покачивались утомленные трудовым днем граждане, на одной из остановок ворвался «глоток свежего воздуха». В образе весьма упитанного и бодрого дедушки с окладистой седой бородой. Ему бы рясу – был бы вылитый сельский батюшка.

Рясы не было, а потому дедуля вид имел полубомжеватый, но весьма и весьма колоритный. Истрепанные рукава некогда коричневого пальто и такого же невнятного цвета шляпу с большими полями украшали безумно-оранжевые платочки.

Плюхнувшись на свободное место, он принялся перетряхивать свои пожитки и доставать из многочисленных баулов, заваливая все пустые лавки вокруг, агитационные материалы за Виктора Ющенко. Материалов было много. Разных. Дедушка даже вспотел, сортируя их.

Создав, наконец, рабочую обстановку (многие пассажиры от шелеста и бормотания дедули даже проснулись), агитатор приступил к работе. С видом благодетеля, как минимум раздающего голодным манну небесную, старик с невероятно важным выражением лица принялся раздавать макулатуру. По принципу «Не умеешь – научим, не хочешь – заставим».

Как оказалось, дедуля пришел не один. Сопровождали его четверо молодчиков в кожаных куртках с не менее фанатично горящим взором. Они исполняли «черновую работу». Главным образом, догоняли «несвідомих» пассажиров, которые отмахивались от оранжевых листков, проходя в другой вагон, и таки навязывали им литературу.

После дедуля прочел небольшую лекцию. В качестве шпаргалки пользовался этими же агитлистками. Повещав немного о «преступном режиме» и «мессии», старик огляделся, увидел, что публика скучает, и замолк. Однако не сдался.

Заприметив меня, вновь принял важный вид, достал из баулов очередной «набор молодого ющенковца» и со словами «На, деточка, передай папе с мамой и сама непременно изучи» пытался осчастливить очередного представителя «несознательной паствы».

Развеселившись происходящим, я вежливо ответила, что буду голосовать за другого кандидата, а листочки лучше отдать тем, кого они, быть может, еще могут впечатлить. И тут же пожалела…

Взобравшись на сиденье, дедуля трубным голосом принялся вещать. «Как?!» – громогласно вопрошал агитатор, направляя на меня обличающий перст. «Нет, вы это видели?!» – пытался он найти сочувствие у пассажиров. Окончательно растерявшие сон, те подхихикивали в кулак.

В очередной раз не нашедший понимания дедуля слез с трибуны, сел рядом и тихо попросил: «Подумай о будущем, деточка!». «Уже подумала, – так же тихо отвечаю. – Потому и не буду голосовать за вашего кандидата». В этом момент тоскливо подумалось, что сейчас будут бить по почкам…

Покрасневший от такой наглости старикан сначала потерял дар речи. Зато его обрели «соратники». Те, что в черных кожанках. Экзальтированно сверкнув глазами, они принялись орать чего-то о «демократии» и о том, что меня «зазомбировал телевизор». Пытаясь вспомнить, когда я в последний раз смотрела этот самый телевизор, я махнула рукой и ушла в другой вагон. Но цирк не закончился. «Оранжевое шапито» пошло следом…

Судорожно похватав баулы, дедуля рванулся за мной. Опять пристроился рядом и начал вещать о прелестях «оранжевого кандидата». Борясь с желанием сказать грубость, я уткнулась в книжку.

Пассажиры глядели неодобрительно, явно недовольные, что я привела с собой этого чудака в оранжевом, который мешает спать.

Выпрыгивая из вагона на своей остановке, я слышала вслед вопли от дедули и его «тимуровцев». И всю дорогу домой нервно оглядывалась по сторонам – их фанатичные взгляды не внушали доверия…

…Позиция отдельных агитаторов «Есть два кандидата – мой и неправильный», разумеется, отчасти спровоцирована неустанными заботами отдельных политиков, которые усиленно радикализируют свой электорат. Однако, пожалуй, не стоит забывать о том, что выборы закончатся, а всем нам предстоит жить рядом… Независимо от результатов.