Конфликт на востоке Украины зашел в глухой тупик Минского мира, условия которого никто не хочет выполнять. Поэтому время от времени появляются идеи и предложения выхода из этой ситуации – как, например, ввод в зону АТО международного контингента миротворцев ООН. Но, как и все предыдущие предложения, оно тоже не устраивает все стороны конфликта, не желающие идти на компромисс…

Чего хочет Путин?

Итак, 5 сентября 2017 года российский президент Владимир Путин высказал публично то, что он должен был озвучить еще весной-летом, а то даже и в феврале 2014 года – если бы он был настоящий политик-стратег, а не «ла-ла-ла-ла», суетливо тырящее Крым под шумок киевского Майдана. Но сейчас его идея ввести в Украину «голубые каски» сильно опоздала, годика эдак на три. Стареет Владимир Владимирович!

Российская миротворческая стратегия 90-х базировалась на использовании российских миротворцев в качестве союзников пророссийских сторон конфликтов в Грузии (Абхазия и Южная Осетия), Молдове (Приднестровье), Югославии, Таджикистане. Когда Россия не могла себе позволить прямое военное участие в конфликте, с самолетами и ракетами (как в Сирии), она пыталась защитить своих союзников хотя бы ограниченным контингентом миротворческих сил.

По меньшей мере, в Приднестровье это удалось. В Таджикистане пришлось повевать, потому что моджахеды на голубой флаг клали с чалмою. В Южной Осетии попытка грузин одним рывком выдавить российских миротворцев до того, как российская армия войдет в Рокский тоннель, привела к августовской катастрофе 2008 года. В Югославии же российский контингент не смог ни помочь сербам сохранить за собою Косово, ни удержать от падения режим Милошевича. В первую очередь потому, что он там был небольшой частью большого миротворческого контингента ООН – и это не считая сил НАТО, которые устроили остаткам Югославии ракетно-бомбовую порку в марте 1999 года.

Отсюда правило: миротворческие миссии России достигали поставленного Кремлем результата тогда, когда они осуществлялись лишь силами российских миротворцев, а Россия имела полный мандат на эти миссии – и ей никто не мешал защищать дружественные режимы или брать под охрану местных пророссийских сепаратистов. В принципе, это правило распространяется на всех, ведь тот же Запад (НАТО) поспешил в 90-х первым застолбить за собою право на миротворческую миссию в Югославии – что позволило ему использовать их против сербов, на стороне хорватов и албанцев. Такова жестокая реальность нашего мира: у кого сила – тот и прав!

Так вот, если бы Путин хотел бы заполучить свою «Новороссию», то ему следовало бы еще в 2014 году не Крым оккупировать, превращая Россию в сторону конфликта, а вводить свои «голубые каски» для защиты мятежных Антимайданов всего Юго-Востока. Этого сценария и боялись в Киеве еще со времен первого Майдана. Но Путин сделал все через «жо», по-своему, к великому негодованию таких видных вождей «русского мира», как Гиркин-Стрелков. Что ж, в итоге он захватил не половину Украины, а только Крым и кусочек Донбасса. Причем, что делать с этим Донбассом, в Кремле толком не знают: как и банан из коробки для глупой мартышки, вытащить его невозможно, а бросить жалко.

Теперь Путин пытается частично отыграть ситуацию взад. В его предложении есть ключевой момент, но это не слова о том, что миротворцы должны будут охранять наблюдателей ОБСЕ – они не более чем предлог для введения миротворцев, которые не предусмотрены Минским миром. Ключевым является его желание, чтобы миротворцы встали вдоль по лини разграничения конфликта, а стороной договоренности об их размещении стали Донецк и Луганск.

Тут мы видим попытку Кремля одним махом убить двух зайцев. Во-первых, переформатировать модель конфликта на Донбассе: превратить его чисто в гражданскую войну между Киевом и Донецком, вычеркнув из сторон конфликта Москву. Ведь это не только поможет снять с неё ряд санкций, но и предложить своих российских солдат (или союзный российско-белорусский контингент) в качестве миротворцев. А заодно, как верно подметил эксперт Александр Хара, это автоматически наложит запрет на поставки Украине западного оружия.

Во-вторых, расположение миротворцев вдоль линии разграничения превращает их в щит, защищающий «ЛНР-ДНР» от Украины. Ведь мало ли что может случиться в ближайшие год два: может Петр Алексеевич изменит свое мнение об АТО, а может и власть поменяется, и ВСУ (или добровольческие части) снова двинутся на Донецк. Но даже и без этого за таким щитом они еще больше дистанцируются от Украины и заживут хоть и непризнанной официально, но частью России.

Чего хочет Порошенко?

В общем-то, ответ на этот вопрос очевиден: чтобы его никто не трогал и не мешал переизбраться на второй срок. Но, увы, главе державы никак не получается спокойно почивать на олимпе власти и делить с друзьями бюджетный пирог.

Вообще, отношение Порошенко к АТО менялось несколько раз. На выборы он шел под лозунгами, что антитеррористическая операция продлится считанные часы. Но вместо точных смертельных ударов по боевикам, новый главком устроил полномасштабное фронтовое наступление - совершенно бестолковое и закончившееся «котлами». А последнее контрнаступление уже выдохшихся и обескровленных сепаратистов в начале 2015 года, с трудом взявших Дебальцево, настолько впечатлило Петра Алексеевича, что он подписал не только второй Минский мир, но и выразил ещё тогда желание о вводе в зону конфликта международных миротворцев.

В представлении Порошенко (и большей части украинской власти) миротворцы должны выступить стратегическими союзниками ВСУ: занять всю территорию ОРДИЛО и перекрыть украино-российскую границу, дабы оттуда более не поступала военная помощь боевикам. По сути, как едко заметили многие политологи, украинская власть продолжает мечтать, чтобы кто-то выполнил за неё её работу. То она хотела, чтобы пришли иностранные инвеститоры и подняли украинскую экономику, то ждала, что иностранные специалисты проведут в стране эффективные реформы, то просит, чтобы мировое сообщество защитило Украину от России и освободило Донбасс. Пардон, но зачем тогда украинцам такая власть? Об этом уже задумываются и на Западе.

Разумеется, что в Киеве категорически, с возмущением и гневом отметут предложение о том, чтобы миротворческую функцию выполнили россияне. И это совершенно логично и справедливо. Но кто? Понятно, что идеальным вариантом для многих являются американцы, особенно если это будут непросто миротворцы-пехотинцы, а целая армия с танками, ракетами и плывущими по Донцу авианосцами. Но если вернутся в реальность, то украинцам можно рассчитывать на контингент сил из Польши, Прибалтики, возможно Грузии. Компромиссным вариантом являются немцы – кажется, что они устроит и Украину, и Россию. Впрочем, Россия наверняка просто наложит вето на любой вариант состава миротворческих сил, кроме подконтрольных себе.

Равным образом, в Киеве выступают против размещения миротворцев только на линии разграничения сторон, а также против каких-либо переговоров по этой теме с «ЛНР-ДНР», чтобы не считать их стороной конфликта (а лишь продуктом украино-российского конфликта). Однако для взятия под контроль всего ОРДИЛО потребует намного большего количества миротворцев, чем сможет выделить Украине мировое сообщество – кроме России, которая с удовольствием бы ввела туда свои Западный и Южный военный округа, покрасив их каски голубым.

Проблема в том, что в данной ситуации Украина – сторона конфликта, а потому её желание может быть проигнорировано Совбезом ООН. Однако на её стороне играет то, что и Россия фактически является другой стороной этого конфликта, а потому вряд ли Москве удастся протолкнуть через ООН свой вариант миротворческой миссии. К тому же козырным тузом в этом споре будет оставаться мнение Вашингтона и Лондона: они будут накладывать вето на российский проект. И тут главное, чтобы мнение Вашингтона более-менее совпадало с позицией Киева.

Но как раз в силу того, что мнение Москвы и Вашингтона по украинскому вопросу радикально разнятся, затея с введением на Донбасс международных миротворцев, скорее всего, так и утонет в дебатах и вето. Это самый вероятный, можно даже сказать, почти гарантированный финал. И на Донбассе продолжится бесконечная апатия Минского мира – который, впрочем, выгоден многим по обе стороны линии разграничения.

Так, своё категорическое непринятие миротворческой миссии уже высказали и лидеры сепаратистов, и ряд украинских радикалов, и даже чиновники министерства по делам оккупированных территорий. Вполне можно ожидать гневное патриотическое «ні!» и от украинских волонтеров. Почему? Потому что всем им выгодна нынешняя «странная война», дающая им власть, работу, политические дивиденды и стабильный доход.