Смертельно опасные инфекции пугают людей больше, чем инфаркты или даже рак. Но парадокс в том, что защититься от них намного проще! Ведь чтобы стать жертвой вирусов или микробов, сначала нужно ими заразиться. А если цепочка передачи инфекции от человека к человеку разорвана карантином, то эпидемия уже остановлена и почти побеждена. И человечество поняло это еще несколько веков назад…

Запирайте ворота!

Обычно слова «карантин» ассоциируется у нас с закрытыми школами. Зимние и весенние «карантины» стали в Украине уже традицией, и школьники привыкли к ним, как к дополнительным каникулам. А их родители часто только так и узнают о том, что пришла очередная волна гриппа. И ведь мало кто знает, что такой «карантин» не имеет к настоящему карантину никакого отношения! Даже удивительно, что даже структуры образования и здравоохранения неверно используют это слово, вводя всех в заблуждение.

Идея карантина возникла в ходе Великой чумной эпидемии XIV века. Еще один парадокс, ведь тогда о существовании микробов ещё никто и не подозревал, и даже о механизме передачи инфекции (заражении) не имели никакого представления. И всё же люди сразу же изобрели самый верный и действенный способ борьбы с ними. Одни верили, что болезнь это проклятие или Божья кара, другие - что её вызывают «миазмы», но при этом все пришли к выводу, что следует избегать контактов с больными и умершими.

Тогда же были сформированы принципы двух основных типов карантина: внешнего и внутреннего. Первый был призван не впустить инфекцию извне. В портах корабли, прибывавшие из потенциально опасных стран, ставили на отдаленном рейде на сорокадневный отстой (отсюда и название «карантин», сорок дней), города во время эпидемий закрывали свои ворота для купцов и путников, перекрывали границы государств.

Карикатура на излишне суровые меры карантина в США, 1883 год

Второй должен был локализовать источник инфекции, если она уже проникла в страну (город), но еще не распространилась полностью. Самый первый и самый варварский метод такого карантина – это заколачивание или даже замуровывание домов, в которых жили заболевшие. Причем больных запирали там вместе со ещё здоровыми членами семьи. Им, конечно, оставляли крошечное окошко, через которое их родственники или добрые друзья могли подавать еду и воду, но нередко даже самые близкие люди боялись подойти к таким домам, и тогда замурованные в них больные умирали от жажды прежде, чем от чумы.

С XVI века начали широко применяться методы карантинного огораживания целых кварталов (в городах) и поселков. В городе огораживали буквально, высокими деревянными заборами через всю улицу от дома к дому, а вот в сельской местности просто выставляли кордоны на дорогах. Самыми радикальными мерами внутреннего карантина было закрытие целого города, дабы из него инфекция не распространилась по всей стране. Интересно, что чаще всех на карантин (из-за холеры) закрывалась Одесса: семь раз в Российской империи и два раза в советское время (последний раз в 1970 году).

А вот противохолерные карантинные кордоны на проселках в XIX веке выставлялись чуть ли не каждые пять лет. Иногда возмущенные этим крестьяне вступали в драки, а то и в сражения с солдатами и казаками. Вообще, чумные и холерные бунты, вызванные издержками карантина, в те времена часто сопровождали эпидемии. Хотя к XX веку карантинные меры стали несколько мягче, но всё равно возмущали население. Зачастую во время таких бунтов толпа громила чумные и холерные бараки (прообразы инфекционных изоляторов), чтобы «освободить» помещенных туда больных. Бывало, что при этом убивали врачей, обвиненных в «отравительстве»: так, в 1892 году в Саратовской губернии толпа забила насмерть выдающегося доктора Молчанова, организовывавшего там карантин и санитарную обработку. Особенно толпу возмутило, что власти приказали очистить дворы от навоза.

Погром холерного барака в России, 1892 год

Ещё один интересный факт: из-за эпидемии сыпного тифа, охватившего в 1931-32 южные регионы СССР (от Таврии до Кубани и дальше до Казахстана), в них тогда привычно расставляли карантинные кордоны для ограничения передвижения населения. Но так как тогда же начался великий голод, то впоследствии «историки в экзили» придумали легенду, что целью этих кордонов была блокада голодающих сел, дабы скорее выморить «национально-сознательных селян»…

Что такое обсервация?

Теперь вы понимаете, почему «закрытие школ на карантин» на самом деле не является карантином. Если бы в них не пускали кашляющих и температурных детишек, это был бы внешний ограждающий карантин. Если бы, напротив, школу с заболевшими учениками обнесли забором и никого из неё не выпускали, это был бы внутренний изолирующий карантин. Но оба метода невозможны к применению: первый из-за своей бесполезности, второй из-за бесчеловечности.

Действительно, что толку ограждать детей карантином в школе, если они могут заразиться инфекций на улице, в магазине, дома? Собственно, потому нет никакого смысла и в зимних «карантинах», ведь грипп подстерегает повсюду! Однако это касается только гриппа и прочих инфекционных простуд. А вот если школу закрывают из-за эпидемии кори или других специфических болезней, поражающих в основном только детей, то это уже настоящий карантин, только третьего вида: временное закрытие потенциальных локальных зон заражения. К таким, кроме учебных заведений, относятся предприятия и офисы, торговые и развлекательные центры, базары и ярмарки, общественный транспорт. Смысл в том, чтобы не пускать людей туда, где они могут перезаразить друг друга. Но если речь о такой «вездесущей» инфекции, как грипп или коронавирус, то закрывать нужно не только школы – иначе это уже не карантин, а «карантин».

А теперь представим ситуацию, когда локальная вспышка какой-то опасной инфекции произошла в школе, на предприятии или на корабле – вот как в случае со злополучным круизным лайнером «Diamond Princess», застрявшем на рейде Йокогамы. Фактически японцы определили его, вместе с пассажирами и экипажем, в бессрочный изоляционный карантин. И хотя пару столетий назад такие меры считались совершенно естественными, сегодня они вызвали в мире жаркую дискуссию.

Дело в том, что еще в 1893 году на Международной санитарной конференции в Дрездене был утвержден комплекс карантинных мер, названных обсервацией (наблюдением). Хотя этот термин многим незнаком, о самом процессе обсервации мы все, как минимум, слышали. Человека, контактировавшего с инфекционными больными, прибывшего из очагов заражения, или по каким-то другим причинам являющегося потенциальным зараженным (но еще не заболевшего), помещают в специальный карантин (обсерватор) под наблюдение медиков. Где он должен отбыть срок, равный инкубационному периоду того инфекционного заболевания, в котором его подозревают.

Вот в данном случае инкубационный период коронавируса равен 14 дням – значит, и на обсервацию помещают на две недели, не менее. За это время уж точно станет понятно, заражен человек или нет! Так поступила, к примеру, Россия, отправив своих эвакуированных из Уханя граждан на обсервацию в санаторий под Тюменью. Почему же так не поступила Япония? И почему с эвакуаций из Китая и помещением в обсервацию украинцев так долго тянул Киев?

Потому что дьявол кроется в деталях, а их не всегда сообщают в СМИ, или же мы пропускаем их мимо ушей. Что произошло с «Diamond Princess»? 25 января сошедший с него в Гонконге пассажир был определен как зараженный коронавирусом. Лайнер тут же стал локальной зоной заражения. Все находящиеся на его борту обязательно должны были пройти через обсервацию, для чего их нужно было переместить с корабля в специальный карантин, минимум на две недели. Но японцы, видимо, не смогли найти, куда поместить сразу 3700 человек. Поэтому они приняли решение оставить людей на лайнере, в локальном карантине – как в старину. Возможно даже, они пытались представить это как обсервацию, но ведь было очевидно, что это далеко не так.

Во-первых, обсервация проводится вне зоны заражения. Если такой зоной стал лайнер, то с него нужно было срочно эвакуировать людей, потому что зараза там буквально висит в воздухе, он стал «чумным кораблем». Во-вторых, обсервация должна сводить к минимуму контакты помещенных в неё людей друг с другом и с медицинским персоналом – чтобы зараженный, если он есть среди них, не смог передать инфекцию другим. На «Diamond Princess» и не пытались создать такие условия, пассажиры там свободно выходили их своих кают и перемещались по палубам. Итог – на 20 февраля коронавирусом заразились около 600 пассажиров, то есть каждый шестой.

Не готовой подготовить обсервацию оказалась и Украина, хотя в данном случае речь шла уже не о тысячах, а всего о нескольких десятках украинцах, застрявших в охваченном эпидемией Ухане. Люди откровенно недоумевали, почему родная держава фактически бросила их, отбрехиваясь обещаниями эвакуации в течение почти трех недель. Чем немедленно воспользовались российские СМИ, «проехавшиеся» взад-вперед и по украинской власти, и по украинской медицине, и вообще по Украине в целом - не преминув, для сравнения, подчеркнуто выпятить быструю эвакуацию россиян в Тюмень.

Брешь в стене

Сейчас между биологами всё ещё идет спор о том, к какой группе опасных микрорганизмов нужно отнести коронавирус COVID-19 (его новое название). Пока что его поместили в группу II особо опасных патогенов, соответственно дав ему 3-й уровень биологической опасности. Понятно, что обывателям это мало о чем говорит, поэтому поясним: в этой же группе и на этом же уровне находятся сибирская язва, холера, вирусный гепатит и вирусный энцефалит, бешенство и ботулизм. То есть очень опасные инфекции, которые, тем не менее, изучены и поддаются лечению.

Но ведь COVID-19 не изучен, и лекарства от него пока что нет, да и передается он воздушно-капельным и контактным путем! Именно поэтому многие биологи считают, что ему самое место в группе I особо опасных инфекций, имеющих 4-ю, высшую степень биоугрозы. Единственное, что пока не дает ему встать рядом с чумой, Эболой и оспой, это относительно низкий уровень смертности. Если у самых страшных инфекций он достигает 90-100%, то у COVID-19 он составляет ниже 50% при отсутствии медицинской помощи, и менее 5% среди пациентов, получивших её в полном объеме (оборудование для интенсивной терапии).

Это не просто классификация, каждый уровень биоугрозы требует соответствующих мер предосторожности. Но тут дело даже не в патогенности, а в заразности. Например, одной из самых стремительно распространяющихся инфекция является грипп: за полгода он охватывает весь мир. Но в силу крайне низкой смертности (несколько человек на миллион заболевших), даже «птичий» грипп имеет лишь 1-й уровень биоугрозы и вообще не включен в список особо опасных инфекций. COVID-19 заразен почти так же, как и грипп! То есть, если он разлетится по планете, число его жертв может исчисляться миллионами!

Чтобы этого не произошло, необходимо соблюдать самые строжайшие меры предосторожности. И обсервацию необходимо проводить в специальном помещении с отдельными герметическими боксами для наблюдаемых, со специальной системой фильтрации воздуха, с термической обработкой посуды и белья (или сжигания одноразовых). Тут, как говорится, лучше перебдеть! Так вот, россияне такой уровень защита на своей станции обсервации создать не смогли, у них там просто «инфекционный санаторий» с охраной. Японцы за подобное даже не брались. Ну а неготовность Украины быстро создать такие условия, теперь вполне понятны. И как оказалось, проблемы не только в материальной базе украинского здравоохранения.

Жители Тернопольщины, где вначале хотели создать карантинный обсерватор, прознав, что к ним везут «больных коронавирусом», тут же поднялись на стихийный протест и начали возводить на дорогах «народные» блок-посты. Их даже поддержали местные чиновники и даже врачи, так что эта затея провалилась, что отсрочило эвакуацию украинцев до 20 февраля.

В качестве нового обсерватора был выбран санаторий возле городка Новые Санжары (Полтавской области). Однако и там местные жители поднялись на протесты, заблокировали дорогу и вступили в стычку с присланной разгонять их Нацгвардией. Под конец какие-то совсем уж неумные протестующие забросали камнями автобусы с эвакуированными. Что было не просто бесчеловечно по отношению к ни в чем не виноватым эвакуированным, но и проявлением полного кретинизма – ведь разбивая окна, они тем самым создавали угрозу для собственного заражения.

Кому-то вся эта излишняя предосторожность и страхи могут показаться надуманной и глупой. Но давайте обратимся к двум очень важным фактам, которые наверняка изменят отношение к карантину даже у скептиков. Итак, факт первый: глобальные эпидемии большинства особо опасных инфекций удалось победить не лекарствами, а карантином. По крайней мере, в Северной Америке, Европе, России и Японии о чуме и холере начали забывать еще до открытия антибиотиков и вакцин – которыми потом лишь «добивали» отдельные локальные вспышки. А что до сих не дает проникнуть в Северное полушарие Эболе? Только карантинные меры!

Факт второй: только грубое нарушение карантина может еще раз привести человечество к смертельной пандемии. Почему еще раз? Потому что первый раз это случилось в 1918-м году. По какой-то причине врачи сначала не обратили должного внимания на тяжелую «простуду», которой сначала забелели американцы (считается, что они сами заразились ею от китайских эмигрантов). Солдаты США принесли её в Европу, где она вскоре получила прозвище «испанский грипп» или просто «испанка», а корабли и самолеты разнесли её по всему миру всего за полгода. И всё потому, что вступившая в мировую войну Америка не могла быть тогда закрыта на карантин – ведь в её солдатах так нуждалась армия Антанты!

Около ста миллионов умерших от «испанки», которая кстати весьма напоминала COVID-19, стало весомым аргументом для того, чтобы пересмотреть своё отношение к болезням, которые на первый взгляд кажутся просто «простудой». Поэтому не стоит удивляться или возмущаться «излишним», как кому-то кажется, карантинным мерам. Ведь это единственное, что стоит между вами и болезнью!

Иван Пургин