…средств к существованию. Даже кредитную карточку отняли и под воздействием медикаментов выдавили код. Отняли доброе имя, лишили статуса полноценного и полноправного гражданина и, наконец, отобрали ребенка! Ребенок, лишенный материнской опеки, рос, словно заложник, в нечеловеческих условиях. И это не анонс свеженького голливудского боевика - это наша действительность!

30-летняя одинокая женщина жила вместе со своим чудаком-отцом, стараясь мириться с его странностями. Старик испытывал непонятную страсть к разного рода вещам, найденным на свалках. С регулярностью электрички он таскал домой всевозможный мусор и, захламляя все возможное пространство, складировал его, чисто Плюшкин.

Однажды это увлечение привело к пожару, в котором сгорел дом. В результате отец и дочь оказались на улице, но городские власти выделили погорельцам комнату в общежитии, где они и жили, пока у Елены не появилось свое жилье. Ей подарили небольшой домик в черте города, куда они с отцом вскоре и переселились. Здесь она и родила Лешку. Но любитель хлама вновь вернулся к своей прежней привычке. Лена начала запрещать отцу стаскивать в дом мусор. Все чаще эти конфликты стали перерастать во вселенские скандалы. Однажды, не выдержав напряженной обстановки в доме, Елена с сыном отправилась к своей матери. Мать, конечно, не могла отказать дочери в поддержке. Но кроме любви и заботы, Елене требовалась еще и жилплощадь, которой этой семье и так не хватало. В однокомнатной квартире, кроме них, ютились еще четверо.

Когда о бедственном положении Елены стало известно ее тетке по линии отца, сердобольная родственница предложила племяннице поселиться у нее, пообещав заботу, а главное – нормальные условия для молодой матери и ее грудного ребенка. Елену это насторожило. Тетка со своей дочкой редко «показывалась на горизонте». Да и сестрица особо вниманием не баловала. Но деваться было некуда, и Лена решилась.

На следующий день обещанного безоблачного существования Елена вдруг почувствовала странное недомогание, которого раньше никогда за собой не замечала. Ее стали одолевать сон и гнетущая усталость. Вскоре (родственники сработали оперативно) прибыла бригада «Скорой помощи» и, после дежурного обследования, Елене была предложена госпитализация. Беззаветно доверяя людям в белых халатах, испуганная своим состоянием, она согласилась ехать в больницу. И лишь когда увидела в окне «Скорой» Днепр, поняла, куда ее везут…

Лешка уже давно не видел свою маму, он не знает, сколько времени, ведь еще не умеет считать, но горькое чувство утраты с каждым днем становится все сильнее. Ночами оно не дает ему спать, а днем он не может играть со своими игрушками, а все эти взрослые вокруг него, с неприятными лицами и резкими голосами, пытаются отвлечь его от сладких мыслей о маме. Ему все время хочется плакать…

Её привезли в психоневрологический диспансер. Диагноз состряпали быстро: параноидальная шизофрения и… педикулез. Пациентку побрили наголо (а волосы у Елены были роскошные – ниже пояса) и начали выводить несуществующих паразитов. Попутно принялись лечить психику - прописали пять препаратов, принимать которые заставляли трижды в день.

Дивная «расторопность» - перед лечением ее должны были не менее двух недель наблюдать в стационаре терапевты, невропатологи, кардиологи и другие специалисты. Елене назначили курс лечения, «не отходя от кассы», не обследовав пациентку вообще. Восемь месяцев назад она родила ребенка. Как беременная шизофреничка, проходящая медосмотр каждую неделю, осталась незамеченной и не поставленной на учет? При этом после родов она не обращалась к медикам с жалобами даже на насморк!

Через две недели, вместо выписки, Елену отправили для дальнейшего лечения в Полтаву. А там, после такого же поверхностного обследования, ей поставили уже другой диагноз – послеродовой психоз и назначили лечение галоперидолом.

Маленький Лешка еще не может защитить свою самую милую на свете, самую прекрасную и любимую маму, ведь он совсем еще крошечный. Ему так нужно вырасти, ему нужно стать большим и сильным, чтобы одолеть все зло этого мира. Крохотное бессловесное дитя с большим мужским сердцем. И это сердце рвется от боли и горя – не обижайте мою маму! Дайте мне только вырасти, я закрою ее собой, я не дам в обиду свою нежную и беззащитную маму. Завтра. А сегодня… позвольте мне остаться рядом с ней, под ее теплой и нежной рукой…

Лена любила отца своего ребенка, но что-то не заладилось в их жизни. Она осталась с сыном одна, а вокруг родня - «не так тії вороги, як добрії люди». Была сестра-завистница – ни мужа, ни ребенка, одна скребущая сердце зависть. А у Ленки сынок родился – такой глазастенький. Не оттого ли, когда жилищный вопрос встал перед Еленой особенно остро, родственники с радостью подсуетились со своей «помощью», раскрыв двери своего дома, словно хищную пасть? Не знала она ни злости, ни зависти - доверилась родным людям.

И пришла Елена к своей кровной сестрице и тетушке, и поела из рук их картошечки тепленькой, и стало ей дурно, и приехали добрые люди в белых халатах. Что ни скажут ей – со всем она согласна, что ни спросят – ничего не помнит. И повезли ее в страшный дом с решетками на окнах, с братьями в три обхвата, с веревками, шприцами и изуверскими химикатами в дозах «от всего сердца», чтобы послушной навеки стала.

А нежная душа крохотного Лешеньки рвалась и кричала: «Мама! Мама!» Лена слышала этот крик все время - когда ее привязывали к кровати, когда ее били, когда срезали ей ногти до крови, когда брили наголо, слышала сквозь боль и страх остаться здесь навсегда. Плакала от боли и обиды и мысленно отвечала ему мольбами: «Потерпи, сыночек, я вырвусь отсюда, я буду с тобой, мы защитим друг друга и мы спасемся!»

Тем временем дома тетка «вдруг вспомнила», что ее не совсем здоровый умом братец живет в одиночестве. Оформить опекунство над старым маразматиком и его имуществом - не самая сложная процедура. А следом - лучшее место старику в доме инвалидов, если не в психушке. Больше претендентов на дом не оставалось бы. Они уже собрали тряпки для переселения, свои и Лешкины. Они уже вызвали машину, они уже бросились к двери на призывный звонок…

В дверях, вместо водителя грузовика, стояла Елена!..

Мама узнала о злоключениях своей дочери почти случайно. Чтобы выяснить, где ее дочь, она не стала привлекать прокуратуру – поставила пузырь санитару. Еще некоторое время ей пришлось потратить, чтобы вернуть Лену домой.

Она пришла к тетке, чтобы забрать Лешку и свои документы. Она даже не подозревала, по чьей воле оказалась в психушке. Оттого и пришла одна. Но ей не удалось даже увидеть Лешку. Он уже был у дедушки. Позже выяснилось, что этот любитель мусора вознамерился вырастить внука самостоятельно, посреди своей свалки. Он даже подал заявление в суд, в котором просил признать свою дочь недееспособной и назначить его опекуном Лены, а заодно и ее ребенка, и ее имущества.

Тетка опомнилась быстро. После минутного замешательства она указала Елене на дверь и принялась демонстративно вызывать бригаду «Скорой помощи». Под страхом вновь попасть в ПНД, ей пришлось буквально бежать от разъяренных родственников. Ее отчаянию не было предела. Забрать сына не удалось, и статус ее теперь известен - диагноз отныне висел над нею, как дамоклов меч.

Но здесь будто небо сжалилось над нею. Лешкин отец вернулся в семью и, восстановив свои отцовские права через ЗАГС, встал на защиту жены и сына. Заручившись поддержкой опекунского совета и милицейского наряда, вместе с Леной они пришли в дом, где маленький Алеша жил со своим дедом. Старик пытался еще как-то помешать, закрыл ребенка в доме, но дверь была вскрыта милиционерами.

Малыш потянулся к родителям. Лена, сдерживая рвущийся из груди плач, молча взяла его на руки. Лешка неуклюже мотнул своей головкой, в последний раз улыбнулся деду, повернулся к маме и, крепко прижавшись к ее горячему сердцу, тепло посмотрел на отца…