…любимый фильм – не трагедия жизни. Меня стали интересовать собственное здоровье и выборы президента в другой стране. Эти изменения происходили постепенно, параллельно с такими же по значимости изменениями в окружающем меня мире.

1969…

Когда я впервые открыл левый глаз, американцы воткнули свой звезднополосатый в лунный грунт. Партия и правительство, конечно, нашли неточности в опубликованных отчетах об американском полете, ненавязчиво напомнив трудовому народу, что мы все равно первые «поехали».

Pink Floyd выпускает альбом The Wall, и сыновья советских дипломатов начинают втихаря за деньги делиться им со своими менее выездными сверстниками.

1974…

Депортировали Солженицына.

Дети во дворе делились на «наших» и «полпотовцев» и кидались «ракетами» «Першинг-2» и «СС-20». Интересно, кто такие кхмеры?

Я познаю богатство ассортимента детских причесок. Передо мной стоит нелегкий выбор из «бокса», «полубокса» и «молодежной».

Польские мультики про Рекса, Крота и Лелека с Болеком все равно не такие смешные, как «Ну, погоди!». А «Веселые картинки» - куда лучше томатного мороженого.

1979…

Вечером на улицах пусто - на экраны вышел «Место встречи изменить нельзя».

Советские войска вошли в Афганистан совершать акты оказания братской помощи, освобождения и прочего патриотизма.

Нас заставляют выписывать в тетрадки статьи из газет и зачитывать их на политинформациях. Я выбираю статьи не по содержанию, а по размеру, чтоб была не сильно большая, но и не в две строки, причем абсолютно без разницы, о чем в ней говорится.

Шпроты - это деликатес. Латвия, Литва и Эстония - это не заграница, но все равно очень интересно.

Вкладыши от польской жвачки менялись на индейцев, ковбойцев или викингов.

Я - самый счастливый ребенок: у меня есть «Салют» с катафотами и прищепкой-трещалкой.

И я видел, как старшие ребята пытались курить папиросы «Любительские», прикуривая от костра. Хотя, по-моему, интереснее «выстреливать» из папиросы табаком, сильно дунув в нее.

1980…

Умер Высоцкий.

Скоростными темпами выстраивается Олимпийская деревня в Москве и проходит Олимпиада, злостно бойкотированная США и сочувствующими ей империалистами.

Я собираю громадные коллекции сувениров с олимпийским мишкой, спичечные коробки с породами собак и круглые пластмассовые значки с лошадьми.

Заучиваю клятву пионера, боясь забыть или пропустить хоть слово. Это первое заученное произведение в прозе. На церемонии вручения нам наших же галстуков вожатый читает по предложению - и мы всей толпой за ним повторяем… Это был самый первый «звонок» - какого черта я ее учил?

1983…

Я ошарашиваю родителей вопросом: «Почему наши генеральные секретари все умирают и умирают, а Рейган все живет и живет?». Дома валяются газеты с галереями фотографий членов политбюро. Мы их вырезали и хранили, чтобы знать, кто кем является.

Самые интересные учебники - по литературе. Там много портретов великих русских писателей. Правда, рожки нужно рисовать карандашом, чтобы можно было потом стереть ластиком, перед тем как сдать в библиотеку.

Курить нельзя - иначе могут исключить из пионеров. Да и в комсомольцы не возьмут.

Все еще хочу в армию, в Афганистан, или, в крайнем случае, на границу. Родители почему-то против.

1986…

Где-то там далеко происходит перестройка и совершается гласность. Где-то там выясняется, что на самом деле не все у нас было в порядке и надо обязательно что-то углубить и расширить. Несмотря ни на что, процесс пошел, и это правильно. А я пошел в институт.

Доктор Хайдер надевает лыжную шапочку и устраивает голодовку у Белого дома.

Студентов опять не берут в армию, да мне как-то уже и неохота. Не так там все романтично, оказывается, на самом деле. Тем более что ходят всякие жуткие рассказы про дедовщину и стройбат.

1989…

Наши вышли из Афганистана. Последним через мост шел генерал Громов. Круто!

В институте последний раз увозят на картошку. Борьба уже не за количество собранной картошки, а за половые подвиги. Дискотеки, водка, гречка и страшилки про бром в киселе. Если не ходил драться с деревенскими - значит «не наш». А не драться - не получалось: деревенские охраняли подступы к соседнему пионерлагерю, где в это время были студентки педагогического.

Говорят, мы больше не будем учить съезды партии. Историю КПСС отменят?

1990…

Появляются стихийные рынки и видеосалоны. Всего за один рубль можно приобщиться к величайшему китайскому искусству, где орут на высоких тонах и лупят друг друга ногами. Вместе с этим можно посмотреть и по-настоящему интересные шедевры капиталистического кинематографа.

Цоколи «хрущевок» оборудуются под «качалки». Открываются запрещенные ранее секции «карате». В редких из них учат не просто «бить в репу», а еще и рассказывают про идеологию боевого искусства.

Постепенно меняются значения слов. «Трахнуть» - это уже не просто ударить; «крутые» - это не про яйца и горы; «телка» - не молодая корова; «мочалка» - не предмет для мытья; «колеса» - не только для машины; «баян» - не только музыкальный инструмент; «штакет» - это не от забора.

На страховку по достижении совершеннолетия и на накапавшие за время института проценты едва-едва можно постричься.

Присоединение ГДР к Федеративной Республике Германия. «Наши люди» в Германии по привычке шепотом в телефонную трубку рассказывают о том, как гэдээровцы сметают все с прилавков магазинов «загнивающего капитализма».

Цензуры в СМИ больше не будет?

Разбился Виктор Цой. Все подъезды в домах пестрят надписями «В. Цой жив».

1991…

Совсем другая страна. Распределения студентов нет. Есть распределение собственности.

Модно слово «брокер». Вагоны с мармеладом меняются на вагоны с дыроколами, не покидая мест их производства.

Первая открытая мной фирма по купле-продаже всего на свете. Назвал просто – малое предприятие «Норд», с белым медведем на логотипе.

Мой первый автомобиль Волга ГАЗ-24 - на барахолке с рук за бешеные деньги в хорошем техническом состоянии.

Внезапно и неожиданно случается путч. Дети во дворе теперь играют в гэкачепистов, а первый и последний президент СССР уходит в отставку.

Оказывается, у нас тоже есть Белый дом. В Москве стреляют и переворачивают троллейбусы. Ждем, когда бэтээры появятся и на наших улицах.

Покалеченные афганцы занимают места в переходах. Те, кто еще может передвигаться, продают ширпотреб водителям машин, останавливающихся на светофорах.

Первый заработанный миллион.

В магазинах - только соль да спички и постное масло.

В октябре на глазах у десятков людей убивают Игоря Талькова. Убийца известен, но не осужден. Тогда это меня сильно удивило…

Queen тоже больше не будет - Меркьюри умер от СПИДа.

1992…

В январе Ельцин издал указ об отпуске цен и о свободе торговли. Почти на все товары вводятся карточки. Страна находится на грани голода. Жители многоэтажек в подвале держат кроликов и кур.

Появились ваучеры как символ какой-то неясной собственности. Их называли «чубайсиками». Как, впрочем, и рыжих котов. По ценности они не намного отличались. Главный вопрос был «Что делать с этим неожиданно свалившимся счастьем?». Куда его вложить и как получить за него хотя бы номинал - 10 тысяч тогда еще неденоминированных рублей. В первое время ваучер можно было обменять просто на бутылку.

Появляются всевозможных расцветок фонды. Страна делится на «халявщиков» и «партнеров». Идут яростные споры о том, куда лучше отдать свои деньги. Ходят слухи о тех, кто неимоверно обогатился за счет покупки-продажи акций. Почему-то среди знакомых нет ни одного такого человека.

Оказывается, можно руководить правительством, имея фамилию Черномырдин.

1993…

Расстрел танками Белого дома. Как раз в дни празднования 500-летия Арбата. Народ приходит смотреть на это, как на праздничное шоу, с детьми, всей семьей. Кто-то защищает от кого-то Белый дом. Штурмуют Останкино. На крышах сидят снайперы. По радио постоянно передают «самые последние новости».

Потом все кончилось. Непонятно чем. Как и началось. Погибло около 150 человек.

Россияне в последний раз стали чемпионами мира по хоккею…

1995…

Штурм Грозного. По телевизору показали, что осталось от той гостиницы, в которой я жил с мамой, когда ездил в детстве в круиз по Кавказу.

Налет боевиков на Буденновск и захват здания больницы и около двух тысяч заложников. При штурме здания погибло 140 человек. Это было уже не очень далеко.

Вся страна смотрела по ТВ, как премьер по телефону говорил с Басаевым.

Расцвет рэкета. Малиновые пиджаки с золотыми пуговицами. Пудовые цепи, бритые затылки. Модно иметь пару таких знакомых.

Объявлена амнистия всем политическим заключенным, в том числе путчистам. Тем, кто не застрелился, разумеется.

Убили Листьева. Все знают, кто и за что убил, но никто не арестован. Вместо этого несколько дней телеканалы транслируют фотографию Влада. Я уже ничему не удивляюсь...

1996…

Все голосуют, чтобы не проиграть. Везде висят плакаты с наиболее неудачной фотографией Зюганова и подписью «Купи еды в последний раз». Ельцин отплясывает на сцене под модные напевы немалого эшелона эстрадных звезд.

Первый раз выборы проводились с таким размахом и с таким изобилием бесплатного предвыборного сувенирного сыра.

Оказывается, коробка из-под ксерокса способна изменить расклад во власти на 1/6 части суши…

1998…

Новое слово «дефолт». Слухи о том, что доллар будет стоить 20 рублей, вызывали усмешку. Кто-то верит и скупает доллары, кто-то не верит или не понимает, как рост курса доллара отразится лично на нем и на его достаточных рублевых сбережениях. Победили первые. С очень большим отрывом.

Доверие к государственным ценным бумагам подорвано.

Бастующие шахтеры перекрывают железнодорожное сообщение центра с югом, принося огромные убытки бизнесменам, чьи составы вынуждены простаивать. Выход нашелся быстро - шахтеров увезли стучать касками в Москву, снабдив их бесплатным горючим.

1999…

Взорваны дома в Волгодонске и Москве. Это уже страшно. Это уже почти с нами и почти рядом.

В стране всегда было только три города: Москва - всему голова, Питер - красивый и надо как-нибудь съездить, и свой - потому что родной… До этого времени я никогда не задумывался о стратегической ценности для террористов своей собственной четырнадцатиэтажки.

Юрий Ильич Скуратов и две его партнерши удачно выступают в первом отечественном реалити-шоу. Навсегда запомнил фразу: «Человек, похожий на…».

Билл Клинтон чем-то обидел Монику Левински, и она не смогла скрыть от широкой общественности свое подпорченное платье.

200 лет со дня рождения Пушкина. Только самый темный и неадекватный россиянин не знает, сколько же дней остается до юбилея.

Не очень далекая Югославия принимает доблестных российских солдат, которые никаких полномочий и не несут, но когда делят страну, очень не хочется остаться не при делах.

2000…

На Новый год Ельцин подарил стране Путина. Меньше чем за полгода мы его узнали, полюбили и избрали президентом. Новости пестрят репортажами из «самых дальних деревень на пару домов», где перепуганные бабушки правильно отвечали на вопрос «Какого политика вы знаете?».

В рекламных кампаниях такого масштаба газировочные и сигаретные бренды просто спокойно курят в сторонке.

Воспоминания о детских подсчетах - сколько же мне будет лет в 2000 году…

2004…

Путина избрали на второй срок.

А самый богатый человек России уже больше года сидит в «Матросской тишине».

Олимпийские игры уже мало кто смотрит - политические шоу интересуют все меньше.

Я занимаюсь достижениями по опережению собственных успехов. Уже по привычке.

Самый надежный щит ото всего и всех - хорошо прорезиненная улыбка.

Теперь вместо велосипеда «Салют» - автомобиль BMW, вместо друга - телохранитель, вместо маминого «Оливье» к новогоднему столу - Куршавель с банкетом на пике горы, вместо подарка - лишний час на сон.

Я перестал удивляться. И кажется, что самое острое со мной уже произошло.

И ко всем событиям теперь добавляется слово «уже». Было. Слышал. Делал. Когда успел? Не знаю. Но кисельные берега будущего теперь достались тому, кто не слышал о гонке ядерных вооружений, не знает, что мандарины бывают только в Новый Год, не понимает, почему «наши» - это те, у кого красная звезда на кокарде (и никак не иначе), и для кого Ленин - такой же былинный герой, как Илья Муромец.