Эта Верховная Рада была сформированная в значительной степени усилиями Администрации Президента Януковича, которая пользовалась теми же подходами, что и Янукович и его команда. То есть это была машина для голосования в части пропрезидентского большинства. Иногда депутаты голосовали за весьма сомнительные вещи, когда это предлагало правительство, например, документы, связанные с Третьим энергетическим пакетом, с подготовкой к подписанию ассоциации — еще до событий на Майдане, когда еще казалось, что Янукович готов подписать Соглашение об Ассоциации.

С другой стороны, понятно, что парламент голосовал за все, что скажут в АП, даже когда он и открыто возмущался некорректным отношением команды премьера и президента по отношению к депутатам, когда их откровенно воспринимали, как кнопкодавов, и они не имели права фактически ни на что. Хотя я не могу сказать, что там не было людей, в том числе и со стороны пропрезидентского большинства, которые были вполне профессиональны, но они были готовы голосовать за все, что скажут, чтобы не ссориться с Януковичем и его окружением.

Если говорить о ВР уже после Майдана, то тут иная история. Здесь уже больше вопросов к «правительству камикадзе». К большому сожалению, эти люди на самом деле не были готовы к проведению реформ, когда можно было бы голосовать за законы, и большинство бы их поддержало, потому что просто боялось. Может быть, это и неправильно с точки зрения парламентской демократии, но они бы боялись и голосовали бы за все законопроекты, которые нужны были Украине.

Более того, в значительной степени и само правительство могло делать больше. Но оно было сформировано не на основе практического подхода. Тогда большинство экспертов призывали промайдановские фракции к тому, чтобы они сформировали не политическое, а технократическое правительство. Чтобы в нем работали технократы, которые бы смогли провести при поддержке парламента кардинальные реформы, пусть даже не популярные.

Вместо этого был выбран подход фактически политического правительства, которое не хотело проводить реформы, потому что они бы могли, во-первых, уменьшить возможности для их влияния на те или иные коррупционные процессы, и во-вторых, правительство хотело сохранить лицо до выборов и не терять свой рейтинг и рейтинги тех политических сил, которые входят в Кабмин. В результате это привело к тому, что фактически парламент, который мог голосовать за те или иные законопроекты, этого не делал. Правительство не давало ему тех предложений, которые можно было бы провести достаточно быстро.

Там была и проблема чисто профессиональная — в какой степени были задействованы те предложения, которые бы могли кардинально изменить положение вещей. Почему так произошло? Потому что надо было работать с депутатами, во-первых, а во-вторых, в некоторых моментах сами законопроекты были не очень качественно подготовлены. Или, например, были законопроекты, которые, с одной стороны, были разработаны гражданским обществом, но оказывались неэффективными.

Вспомним законопроект, когда судьи должны были сами себе переизбрать руководство — и были избраны фактически те же самые. Так что в своей основе коррумпированная судебная власть может порождать только себе подобных…