Сегодняшнее заседание СНБО — необходимо. И не только для отмены закона об особом статусе Донецкой и Луганской областей, так как этот закон будет отменяться подачей в ВР соответствующего представления про отмену этого закона. А это будет более масштабное событие.

На данный момент возникает вопрос, какие новые серьезные вызовы есть для украинской власти. Во-первых, прошедшие выборы в ДНР и ЛНР — полностью скоординированы и организованы российским руководством. Россия пошла на эскалацию конфликта на Донбассе, на прямую поддержку отсоединения этих оккупированных территорий, полностью под своим влиянием и под своими войсками.

Кроме того, есть угроза, что там, возможно, начнутся новые боевые действия. И не мы будем инициаторами этих действий, а российская сторона, которая может пойти на прямой срыв Минского перемирия. И в связи с этим, очевидно, СНБО сегодня будет отрабатывать дополнительные военные планы и т. п., что на этот момент необходимо.

Что касается политических действий, то надо понимать, что этот закон, который собираются отменить, носил в первую очередь, не внутреннее, а внешнеполитическое предназначение. Он был одним из элементов того, чтобы втянуть Россию в этот большой переговорный процесс, поставить в ситуацию, когда на нее все будут давить, и этим самым фактически остановить ее дальнейшее продвижение.

В этом законе написано об урегулировании ситуации на оккупированных территориях, но на самом деле это задание касалось тех территорий, которые на сегодня не оккупированы, чтобы на них не распространилась та самая доля, которая сегодня уготована оккупированным территориям. То есть закон об особом статусе Донецкой и Луганской областей носил больше дипломатический характер. Это были определенные шаги для мировой общественности, чтобы показать, что мы идем навстречу, а россияне — нет. Это давало дополнительные аргументы нашим западным партнерам.

На 90 % были надежды только на то, что он выполнит свою внешнеполитическую функцию, и он все-таки ее выполнил. На 10 % оставалось надежд, что давление на Россию все-таки даст свой плюс, чтобы реинтегрировать эти регионы. Но, по правде, на это надежды были очень невелики. То есть надо было вовлечь Россию в огромное количество переговоров, и закон этому серьезно поспособствовал: пока что прямая агрессия не расширяется, хотя вялотекущая все-таки есть.

Сейчас, когда Россией сорваны все требования этого закона, никто из наших партнеров не будет иметь к нам претензии из-за того, что он будет отменен. Поэтому здесь все логично и понятно. И дальше сохранять его как некий фактор уступок с украинской стороны, серьезной необходимости нет.

Что касается заседания СНБО, то, очевидно, что там будет полностью закрытая часть, которая будет касаться военного противостояния. Потому что большое количество наступательных войск предполагает, что нам надо готовить адекватную реакцию и избегать  того, что произошло под Иловайском, то есть избегать прямого столкновения. Так как российская тактика — это «жуковская тактика»: это максимальное продвижение по флангам, создание котлов, где уничтожается максимальное количество войск противостоящей армии.

Ответом могут быть дистанционные удары. Я надеюсь, что у нас отрабатывается корректировка, привязка к местности и т. д. И если начнутся такие действия, мы должны максимально уничтожать российские войска, максимально наращивать в их войсках груз 200 ударами на значительные расстояния. Это требует смены военной тактики, и я думаю, что эти вещи могут обговариваться на СНБО. Насколько я понимаю, будет усиливаться режим антитеррористической деятельности в районах, прилежащих к оккупированным территориям, потому что и там угроза возрастает. Вот это будет основное.