Президент Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес заявил, что строительство стен между странами Европейского Союза разрушает единство ЕС. Он также отметил, что миграционный кризис предполагает солидарность европейских стран и значительный вклад в решение проблемы.

Несомненно, сегодня Евросоюз переживает самый большой кризис за всю свою более чем 50-летнюю историю. Если посмотреть на логику ЕС, то начиная от раннего кризиса времен президентства Шарля де Голля во Франции, ответом на каждый из кризисов было только усиление европейской интеграции. По словам Робера Шумана – основателя Европейского Союза, во всех кризисных ситуациях страны объединяли силы и делали шаги навстречу друг другу. Очевидно, что президент Эстонии сделал такое заявление, поскольку его страна только выигрывает от евроинтеграции.

Но сегодня начал развиваться и противоположный тренд. Вместо общей валюты, отсутствия границ, общего регулирования, открытого рынка, появляются новые «стены» или попытки выстроить их. В Европе националистическая логика все более начинает доминировать над логикой единства. Сегодня этот тренд становится все более популярным, и есть угроза того, что он начнет рушить все то, что было создано за последние более чем 50 лет. Будем все-таки надеяться, что у лидеров стран-членов ЕС хватит мудрости, толерантности и ответственности, чтобы не погрузиться в этот правый популизм, который в перспективе может привести даже к открытому противостоянию между европейскими странами.

Что касается недовольства стран восточной Европы – Польши, Чехии, Венгрии, методами решения проблемы мигрантов, то здесь разговор должен быть очень простой. Страны Восточной Европы являются наибольшими бенифициариями европейской помощи. Чистое сальдо от того, что платится в бюджет ЕС, это весомый плюс для той же Польши. Я бы на месте стран-доноров Европы поставил бы вопрос так: «Уважаемые коллеги, вы хотите дальше получать от нас финпомощь? Давайте принимать те правила игры, на которых основался ЕС: равенство и неукоснительная солидарность».

Когда Польша говорит о приеме украинцев в качестве беженцев – это лукавство, ведь эти люди на самом деле являются трудовыми мигрантами. Это «заробитчане», которые приезжают в страну на заработки и не создают никакой дополнительной социальной нагрузки. Здесь эта страна выступает нетрадиционным «адвокатом» Украины. В Польше очень актуальным является украинский тренд, президентские выборы в стране прошли под лозунгом «У нас и так 1 миллион украинцев, куда нам еще и сирийцев?». Руководящая в стране партия «Право и солидарность» - это тоже правая партия, и, как и все правые, она мастерски любит поиграть на лозунгах об эмигрантах.

В Венгрии также работает правое правительство, премьер страны Виктор Орбан пришел к власти как символ правого националистического движения. Но опять же, можно занимать и такую позицию, но нельзя при этом быть непоследовательным. Если вы просите денег, то нельзя при этом не соблюдать общие правила игры, которые априори являются предпосылкой для получения финансовых средств. Никто же никого под дулом автомата в ЕС не заталкивал.

Пока сложно сказать, сможет ли Восточная и Западная Европа найти общий язык в вопросе методов решения эмигрантского кризиса, вопрос остается открытым. Европейский Союз может существовать на основе слабой, но реальной именно европейской идентичности. Европа вырисовывается как образ толерантности, уважения к чужому мнению, плюрализму и т.д. Если absorption capacity – способность ЕС принимать и адаптировать новых мигрантов - будет достаточной, то это может привести к опыту Америки, где президентом стал наследник афроамериканцев Барак Обама. В таком случае, все будет хорошо. Если же будет усиливаться тенденция создания анклавов – когда беженцы приезжают и живут в своем замкнутом мире, даже не учат язык, то Европа столкнется с угрозой роста как исламского фундаментализма, так и новых системных проблем. Ведь, не зная языка, тяжело найти на работу, а не найдя работу, молодежь начинает криминализироваться. То есть главное задание ЕС сегодня – сделать прием мигрантов и их число сбалансированным, а также реализовать механизм перевоплощения беженцев в европейцев, чтобы не оставлять их на уровне и в виде анклавов радикального ислама.