Возможны три варианта развития событий после отказа Киева от предложения Кремля по реструктуризации «долга Януковича». Первый — мы дожидаемся 20 декабря, потому что выплата долга должна была быть 20-го. До этого периода времени РФ воспользуется своим правом потребовать долг раньше. Это право было у нее забито еще в контракте, когда размещался долг через ирландскую биржу. Было сказано, что в том случае, если Украина пересечет отметку соотношения долга к ВВП в 60 %, тогда РФ может потребовать этот долг к оплате досрочно. Эта отметка была пересечена еще в начале этого года. Текущие параметры — порядка 95 % ВВП — объем государственного гарантированного долга. Поэтому Россия имеет право потребовать официально этот долг к оплате, а если эта оплата не появится (а она не появится, судя по всему), подать документы в Лондонский арбитраж, не дожидаясь 20 декабря. Это первый возможный сценарий.

Второй сценарий — Россия будет ждать 20 декабря. После того, как не произойдет оплата, они будут ждать еще 10 дней, Украина окажется в состоянии технического дефолта по этому обязательству — и после этого РФ подаст в Лондонский арбитраж. И третий возможный сценарий — маловероятный, но все же существующий — будет состоять в том, что могут быть проведены дополнительные переговоры по поводу этого долга с участием МВФ, возможно, и европейских и американских партнеров, потому что во время заседания G-20 у Путина был разговор по украинскому долгу с министром финансов США, Франции, с президентом США Обамой и довольно серьезные разговоры с главой МВФ Лагард.

МВФ уже дал четкие сигналы, что вопрос украинского долга должен решаться между Украиной и Россией без привлечения дополнительных сторон. Это выходило за рамки того сюжета, который, как я понимаю, был у российской стороны, потому что они хотели гарантий, хотели ответа до 1 декабря, потом уже говорили о 8 декабря. Так что я не исключаю возможность этой сюжетной линии.

Надо понимать, что российская сторона занимает жесткую позицию. И жесткость этой позиции связана с тем, что они считают, что это не было обычное коммерческое размещение. Но, с другой стороны, это размещение было сделано на Ирландской бирже. Если размещение сделано на бирже — то это характеристика, присущая обычному коммерческому размещению. Россия будет играть на этих акциях: деньги были выданы под 5 % годовых вместо 12 %, под которые могла бы в свое время занимать Украина — раз. Второе — деньги у них были взяты из т. н. Квазисуверенного фонда — Фонда благосостояния, это государственные деньги учителей, врачей, пенсионеров и т. д. Единственно, что не была выдержана важная характеристика межгосударственного займа — перечисление не было сделано напрямую из бюджета в бюджет страны, и Украина может играть на том, что это был не межправительственный займ, а коммерческий.

Почему Украина должна играть, что это был коммерческий, а не межправительственный займ? Для Украины это важно с той точки зрения, что для того, чтобы продолжить сотрудничество с МВФ, надо продолжать жить в парадигме того, что деньги были негосударственные, потому что сотрудничество с МВФ зависит от того, возможен ли дефолт по государственным межправительственным обязательствам. Так что может возникнуть очень серьезная проблема с МВФ, а значит, и со всем внешним финансированием: 0,5 млрд евро от правительства Германии, 200 млн - от поляков, миллиард — от Японии. Так что здесь могут возникнуть серьезные проблемы.

Надо понимать разницу между мотиваторами в плане получения или неполучения денег, которые есть у частных кредиторов и правительства РФ. Кредиторы, которые реструктуризовали 15 млрд долл., тоже могли подать в арбитражи и требовать деньги к оплате, но Украина не могла бы их выплатить. Для них был вопрос — просто договориться о том, когда они смогут получить эти деньги, вот они и провели реструктуризацию и договорились, когда и как они будут получать свои деньги. Для них была важна не перспектива десятилетий, они были больше заинтересованы в том, чтобы Украина могла рассчитаться. Даже те потери, которые у них первоначально есть, они потом отбивают от суммы 20% через документ, который выпустила Украина, с привязкой к нашему ВВП, который идет с 2021 по 2040 гг.

Россия, если говорить не политически, а экономически, хочет получить свои деньги назад, и, естественно, ни одна страна не будет просто так терять свои деньги. То, что Украина предлагает им, как коммерческим кредиторам, списание 20 %, закладывается как уже то, что они на это пойдут. Для них эта потеря будет означать 600 млн долл. их собственных денег. Это не деньги банка ВТБ, это не деньги отдельно взятого банка России, Сбербанка России, это деньги их налогоплательщиков, и естественно, что они не хотят на это идти. И ни одно правительство не пошло бы на это, включая и украинское, если бы такая проблема возникла.

Даже если этот долг будет признан коммерческим, все равно это не означает, что мы должны списать с него 20 %. И Лондонский арбитраж, я вас уверяю, прочтет этот контракт так, как он был написан, и если в контракте написано, что мы должны выплатить 3 млрд долл — значит, мы должны выплатить 3 млрд. долл. Когда — это другой вопрос, но Лондонский арбитраж не станет настаивать на списании 20 % этого долга. Это нонсенс, такой практики не существует. Если это суверенный долг — тогда надо выяснять отношения с МВФ, тогда Украина должна решать, как она будет рассчитываться, по какой схеме.

Россия является членом МВФ, равно как и Украина, она имеет долю своих голосов там. Она очень мала — около 1 %, а блокирующий пакет есть только у одной страны — у США: у них больше 16,5 % голосов при блокирующем пакете в МВФ в 15 %. Россия как член МВФ будет настаивать на своем, и она может усложнить работу МВФ в Украине. Россия обычно в таких сложных вопросах играет не сама, а с другими странами — они соединяют свои голоса во время голосования. Это одна плоскость, в которой идет игра, но есть и другая. С 2010 года идет дискуссия о возможности предоставления больше власти для голосования для стран-членов БРИКСа. Они хотят с 2010 года внести дополнительный капитал в МВФ в обмен на увеличение их долей. Поэтому там могут быть достигнуты компромиссы по другому направлению, и тогда украинское направление может оказать менее оптимистичным по сравнению с тем, как мы видим его сейчас. Очень многое будет зависеть от того, как будет идти игра на другой шахматной доске — в плане голосования Украины, а его можно привязывать и к другой игре, которая идет по поводу увеличения квот.