Макрон очень жестко начал диктовать свои условия. В частности речь пойдет о его желании взять активное участие в переговорах нормандского формата. Учитывая его триумф, причем триумф двойной — и на президентских, и на парламентских выборах, не будет преувеличением сказать, что он сочетает в себе замашки бонапартистские и «голлистские» одновременно.

При всем при этом четко прослеживается несколько любопытных моментов. Момент первый – это то, что Франция вновь становится с большой долей вероятности ключевым союзником США на европейском континенте. На это, в частности, указывает абсолютная синхронность заявлений министра иностранных дел Франции в Москве о возможности усиления санкций против России, дальнейшего давления на Россию, и, соответственно, тех санкций, принятых Конгрессом США к визиту Петра Порошенко в Вашингтон.

В то же время здесь есть еще один достаточно любопытный момент. Учитывая достаточно жесткую конфронтацию между Вашингтоном и Берлином, которую мы наблюдаем в настоящее время и которую мы еще будем наблюдать в дальнейшем (в частности, ввиду решения сената об утверждении территориальных санкций, напрямую затрагивающих газовый сектор Германии, но практически не трогающих газовый сектор Франции), получается, что связка, которой не было на протяжении минувших лет, уже практически готова. Таким образом, можно говорить, что Вашингтон в каком-то смысле получает своего человека в «нормандской команде». И ввиду этого можно допустить, что будет выработана (или уже выработана) некая консолидированная позиция между Вашингтоном и Парижем по этому вопросу.

В то же время Макрону необходимо кредит доверия, полученный в результате выборов, каким-то образом, и желательно скорейшим, оправдать, - это с одной стороны, а с другой — показать, что он действительно стоит тех голосов, которые он получил. Отсюда и подчеркнутая жесткость, в том числе в разговоре с Россией, поскольку Олланду этой жесткости не хватало, несмотря на то, что в общем и целом Макрона можно считать продолжением Олланда, но, тем не менее, не продолжением Социалистической партии. Достаточно любопытный получился расклад.

Что касается инициатив Макрона, то о них, к сожалению, сложно сейчас что-то сказать, поскольку нет уверенности, что такие инициативы, имеющие хорошие перспективы воплощения, на данный момент имеются. Я подозреваю, что есть, скорее, стремление застолбить позиции, познакомиться с Владимиром Путиным, имея некое преимущество. Точнее даже, расширить и закрепить преимущества, полученные в ходе первого знакомства с Путиным в Париже.

И здесь стоит отметить следующее. У нас очень многие любят играть категориями пророссийский, проукраинский и т. д. На самом деле никто по обе стороны Атлантики не является ни пророссийским, ни проукраинским. Каждый из этих политиков играет в категории выгоды как для себя, так и для своей партии и своего государства. Именно в категории выгоды, как он ее понимает. И в этом смысле Макрон, несмотря на то, что он вызывает вполне оправданную симпатию украинцев, является, прежде всего, профранцузским политиком. И с точки зрения политика профранцузского, политика, который был в свое время референтом Поля Рикера, эта выгода подразумевает, в частности, и жесткое следование правилам и отстаивание того, что называется европейскими ценностями, которые, безусловно, российской агрессией были нарушены.

В то же время, имея в наследство от Олланда, а именно достаточно проблемную экономику, имеющую не самые хорошие расклады, в частности и в плане уровня безработицы, и в плане доходов бюджета, Макрону все-таки придется изыскивать средства для того, чтобы эти потери компенсировать. Я, честно говоря, не знаю, как он будет это делать, хотя он декларировал всячески свою солидарность с курсом Ангелы Меркель. Декларировал, а это нужно подчеркнуть, до того момента, как Берлин начал выражать свое недовольство по поводу планируемых сенатом санкций. Поэтому расклад, в любом случае, будет очень интересен, нам остается только подождать и посмотреть.