Написать эту статью автора подтолкнуло чтение и прослушивание комментариев украинского экспертного сообщества по поводу случившегося 17 октября в Керчи. Напомним, 18-ти летний студент устроил в политехническом колледже этого города стрельбу и взрыв, в результате которых погибло 19 человек и были ранены более 50.

Ситуация очень напоминает то, что периодически происходит в американских школах и ВУЗах. В связи с этим, отечественные политологи, юристы, политики, и общественники стали говорить о чём угодно, только не об основной причине произошедшего. Некоторые дискуссии вылились в обсуждение вопроса о том, стоит ли разрешать ношение короткоствольного огнестрельного оружия гражданскому населению. Другие, по традиции, превратились в политические спекуляции. В частности, политики говорили о «недостаточном участии государства в воспитательном процессе» и тому подобных вещах. Истинные причины произошедшего обсуждали, разве что, психологи, и то – в узко профессиональном контексте.

С точки зрения политической науки, объяснение происходящего довольно просто, а прогноз неутешителен.

Разберёмся в терминах

Для начала, немного о терминах. В политологии существует теория о делении истории человечества на три эпохи: премодерн (традиционное общество), модерн (индустриальное общество), и постмодерн (иногда именуется постиндустриальным обществом). Первая из них началась в период организации «стад» первобытных людей в племена и продлилась вплоть до буржуазных/коммунистических революций. Вторая эпоха характеризовалась противостоянием трёх мега-идеологий (либерализма, коммунизма, и нацизма/фашизма/фалангизма и т. п.) , апогей которого пришёлся на XX век. В итоге, как мы знаем, Соединённые Штаты, руководствующиеся идеологией либерализма, победили коммунистический Советский Союз в Холодной войне. С этого момента началась эпоха постмодерна в политике.

Ценности традиционного общества (религиозная мораль, сословное и родо-племенное самосознание) были изжиты ещё с приходом модерна. С наступлением постмодерна начали стремительно деструктурироваться и ценности индустриальной эпохи (светская мораль, семья как ячейка общества, ответственность гражданина за судьбу государства).

В итоге, идеалом постмодернистского человека стала «абсолютно свободная личность». Под свободой здесь стоит понимать «свободу от норм и правил». Изначально предполагалось, что свобода одного индивида заканчивается там, где начинается свобода другого. Однако, на практике, в некоторых западных странах это уже успело вылиться в «диктатуру меньшинств». Ничего личного, просто политикам так удобней управлять обществом. У представителей меньшинств социальные, экономические, и политические запросы гораздо ниже, чем у среднестатистического гражданина.

Когда выбор идентичности становится делом каждого индивида

Культивируемая в постмодерне абсолютная «свобода от» приводит к тому, что человек освобождается и от всех традиционных форм идентичности. Теперь он волен выбирать её сам. Если такой человек воспитывался в определённой традиции (по инерции), он может, как и его родители, считать себя в первую очередь представителем некой национальности, вероисповедания, жителем своего населённого пункта, и т. п. Но если преемственности воспитания нет, что в постмодерне становится нормой, человек может выбрать или сконструировать себе любую идентичность. Отсюда распространение на Западе идей о смене пола, принятие этническими европейцами из христианских семей ислама, дауншифтинг (переселение состоятельных горожан в деревню с тем чтобы вести примитивное хозяйство), и многое другое.

Отсюда же «растут корни» и у расстрелов в школах. Если человек сам волен выбирать идентичность, то он может не только добровольно стать трансгендером, или превратиться, например, из англичанина в папуаса, но и возомнить себя «сверхчеловеком», «супер-злодеем», «перстом Божьим», или «мстителем за все беды земные». Такая самоидентификация – первый шаг к асоциальным поступкам, включая массовые убийства, теракты, и т. п.

Трагедии, подобные той, что случилась в Керчи, чаще всего происходят в США. Победив Советский Союз, а вместе с ним и мировой коммунизм, в 1991-м, американское общество первым скакнуло в постмодерн, и первым начало пожинать печальные плоды «свободной самоидентификации». Следом за ней пошла Европа. До сих пор живы в памяти события 2011 года в Норвегии, когда местный житель Андерс Брейвик, возомнивший себя «борцом за чистоту белой расы», расстрелял 77 человек, участвовавших в съезде молодёжного крыла местной либеральной партии.

Теперь к карте поражённых бессмысленными и ужасающими по своей жестокости преступлениями добавилось и постсоветское пространство. Старательно культивируемый «западный образ жизни» начал приносить печальные плоды в молодом поколении.

Наш народ хотел перенять «айфоны и мерседесы», а перенял политический постмодерн, со всеми вытекающими последствиями. Хотели создать «прогрессивное гражданское общество», а вместо этого разрушили старые социальные институты и получили множество разрозненных индивидов, отдельные из которых неизбежно «самоопределятся» в маньяков-террористов, подобных керченскому убийце.

Вместо заключения

Как же бороться с подобными проявлениями «свободной самоидентификации»? Ответ напрашивается сам собой: прекратить слепо следовать заветам западных нео-либералов и перестать разрушать традиционные социальные институты. Семья должна оставаться ячейкой общества, религиозные организации и культурные учреждения должны просвещать население о принципах церковной и светской морали, коллектив должен оставаться «большой семьёй», а не просто компанией, собравшейся вместе для зарабатывания денег. Во избежание повторения керченского инцидента, властям Украины (да и других стран) стоит сделать сохранение вышеописанных принципов основой своей социальной политики.

А вот вопрос легализации/не легализации ношения гражданскими лицами короткоствола лежит явно не в плоскости решения проблемы «школьных расстрелов». Более того, он вообще не имеет к ней отношения. Корень этой проблемы не в «розданных на руки стволах», а в «повёрнутых набекрень мозгах». Поэтому, до тех пор пока в нашем обществе культивируются политический постмодерн, инциденты, подобные керченскому, будут повторяться.

В завершение, автор выражает искренние соболезнования семьям погибших в Керчи 17 октября и желает всем пострадавшим скорейшего выздоровления.