На этой неделе украинская делегация во главе с министром иностранных дел Украины Дмитрием Кулебой прибыла в Берлин на переговоры с главой МИД Германии Гайко Маасом. По итогу визита украинской делегации в Берлин министр иностранных дел Дмитрий Кулеба заявил в Facebook: «Захваченный в 2014 году армией России Крым возвращен в повестку дня переговоров в нормандском формате, как и украинские политзаключенные на полуострове и в РФ». Насколько же это вообще перспективно и реально в сегодняшней ситуации?

Начнем с того, что министр иностранных дел Германии не подтвердил слова министра иностранных дел Украины. То есть об этом сказал Кулеба, но об этом скромно умолчал Маас. Поэтому думаю, что, возможно, вопрос Крыма и поднимался, но включен в повестку дня он не будет, потому что РФ категорически стоит на позиции против объединения этих двух вопросов на переговорной платформе. Поэтому не вижу, что в момент нормандской встречи на уровне президентов, Путин не будет говорить об этом. И на встрече на уровне министров иностранных дел — напомню слова Лаврова о том, что Крым вообще не подлежит никакому переговорному процессу. Причем это было сказано буквально после саммита министров иностранных дел в марте.

Поэтому это просто популистское заявление со стороны нашего министра. Дело в том, что встреча была практически на нулевом уровне, она была безрезультатна. А единственный вопрос, которые более-менее, возможно, сможет сдвинуться с мертвой точки — это вопрос обмена пленными. Опять же, мы до сих пор не знаем конечной цифры и кого на кого менять.

Это вопрос болезненный. И гуманитарный вопрос — это единственный вопрос, который дает возможность всем сторонам переговоров показать хотя бы какую-то деятельность, что мы не сидим на месте, что мы работаем, что обмениваем незаконно удерживаемых граждан. А в результате, если внимательно послушать брифинг Кулебы, то на нём все подтвердилось: Минские соглашения и договоренности Парижского саммита надо выполнять. Ко всему этому нужно учесть и неприятную для нас фразу министра иностранных дел Германии, что для достижения результатов каждая из сторон должна идти на компромисс.