Это символично, потому что в эти дни исполняется 25 лет постановлению ВР, которое называлось «О борьбе с коррупцией в Украине». Так вот 25 лет продолжается эта борьба с коррупцией, и, к сожалению, каждый год побеждает коррупция, а не борьба с ней, а коррупция не исчезает, а только усиливается. Так вот, для того, чтобы её победить, достаточно одного, но действенного органа, который мог бы осуществлять мероприятия, координировать их и пытаться посадить коррупционера за решетку. А самое главное, даже не в посадках дело, а в том, чтобы вернуть в украинский бюджет, украинскому налогоплательщику те средства, которые методом коррупционных действий нашими чиновниками были похищены или выведены за пределы Украины. Вот в чем цель. И для этого совершенно достаточно одной структуры, которая может называться Генпрокуратура, САП, НАБУ.

Например, в США нет такого понятия, как Генпрокуратура. Там есть специальные прокуроры, которые в случае возникновения необходимости возникают на том или ином направлении, а все остальные прокуроры действуют в рамках Министерства юстиции. И это абсолютно не мешает ни американцам, ни европейцам бороться с коррупцией — наличие всего одного органа. Дело же не в структурах, не в их названиях и даже не в поиске какого-то уникального человека.

У нас есть абсолютное заблуждение, что должен быть какой-то уникальный человек, вот придет президент — и он обеспечит нам Пенсионный фонд и заполнит его. Или появится новый премьер-министр — и сразу произойдёт диджитализация страны. Достаточно выехать за 100-км зону Киева, чтобы понять, что до этой диджитализации нам очень далеко. И дело не в количестве органов и не в количестве судов. У нас создали Специализированный суд, который, кстати, запрещен Конституцией Украины, называется Высший антикоррупционный суд. Вы знаете, сколько дел этот суд довел до логического конца, до приговора казнокрадам и до возврата денег в бюджет Украины? Аж два дела за целый год. И то, поймали каких-то стрелочников, которые не заплатили за какие-то свои приобретения налоги. Вот и все.

А остальная борьба с коррупцией сводится к тому, что мы 25 лет создаем антикоррупционные органы, все пытаемся найти какого-то супермена, который бы пришел и победил всех коррупционеров. А коррупция у нас в стране процветает. Так что заявление Венедиктовой и других генеральных прокуроров о том, что они самые большие борцы с коррупцией, заканчиваются тем, что никто не сидит. А главное, в наш бюджет поступают крохи. Мы тратим миллиарды на НАБУ, САП, ВСУ — они все получают миллиард из нашего бюджета, а возврат денег в казну просто минимальный.

А по поводу независимого главы САП, как говорит Ирина Венедиктов, всё очень спорно. Слово независимый даже с точки зрения филологии несет двоякий смысл. С одной стороны, это человек, от которого ничего не зависит. Если это иметь в виду, то у нас самые независимые правоохранительные органы. От них практически ничего не зависит, потому что все крышуется на политическом уровне. Коррупция является частью системы нашей жизни, нашей политики. С другой стороны, конечно, имеется в виду независимый от ветвей власти. То есть мы хотим избрать условного генерального прокурора, который бы ну просто плевал на мнение президента, бросал трубку, когда ему звонит Офис президента, не брал совсем трубку, если ему звонят из ВР. На самом деле мы же прекрасно понимаем, у нас каждый президент перерабатывает под себя Конституцию, у нас каждая ВР под себя формирует новые законы или новые полномочия. Поэтому в таких условиях быть независимой правоохранительной структурой или человеком очень непросто. С другой стороны, принципиальные люди, которые поступают по духу и букве закона, очень остро необходимы нашей правоохранительной системе и вообще нашему политическому классу.

Все прекрасно знают, что и в среде судей, и в среде прокуроров, адвокатов, полицейских, следователей есть порядочные люди. Есть люди, которые понимают, что если ты не знаешь, как поступить, то поступай по закону. Если ты не знаешь, как поступить по закону, поступай по Конституции. Вот это единственный критерий, который нужно закладывать в принцип отбора человека. Пусть человек неудобный вам во взглядах, пусть он будет какой угодно, но если он следует духу и букве закона, если он знает Конституцию, то такой человек мне подходит как избирателю, как гражданину, как налогоплательщику. Равноудаленный человек от политической жизни, который руководствуется в своей работе законом — это идеальная фигура. А вот живой человек, который может поступать по закону — это здорово.