Невменяемость 28-летнего крымчанина Сервера Ибрагимова, который зарезал 5-летнего мальчика Витю Шемякина, признана городским судом Джанкоя. Убийца приговорен к принудительному лечению в психиатрическом заведении закрытого типа с усиленным режимом, пишет ForUm со ссылкой на «Сегодня».

Интересы родителей Вити Шемякина в суде представляли севастопольские правозащитники Вероника и Анатолий Марета.

«В рамках этого уголовного дела было проведено две экспертизы – на стадии досудебного следствия и непосредственно для суда, и в обоих случаях эксперты пришли к выводу, что этот человек невменяем, неадекватен, - поясняет Вероника Марета. – Суду были также предоставлены документы, что он еще до совершения убийства стоял на учете у психиатра и ранее уже лечился. У нас нет оснований не доверять экспертным заключениям, но в то же время это не исключает вариант, что кто-то воспользовался состоянием психически ненормального человека и спровоцировал его на такие действия».

По словам Анатолия Мареты, удивительным остается тот факт, что психически нездоровый человек был зачислен в медресе и это не мешало ему углублять свои религиозные познания. Напомним, что ранее даже лидер крымско-татарского меджлиса Мустафа Джемилев заявлял, что Сервер Ибрагимов был связан с сектой Хизб-ут-Тахрир.

Сейчас фанатик, которому «большой джин приказал» принести в жертву малыша, остается среди пациентов Крымской республиканской психиатрической больницы №1 практически в центре Симферополя и до вступления в силу приговора «прописку» ему не поменяют.

Напомним, что свидетелями джанкойского кошмара 18 июня 2010 г.были две девочки, которые вместе с Витей играли в песочнице – его 3-летняя сестра Лена Шемякина и ее 5-летняя подружка. На их глазах Сервер со словами «Посмотри вверх, там птичка!» перерезал ножом горло мальчика.

В тот же день убийцу, прятавшегося на чердаке своего дома, задержали. Объясняя свои действия, он сказал, что к нему прилетел большой джинн и приказал убить ребенка. В мечети, куда на намазы приходил Сервер, нам подтвердили, что парень давно уже был «не в себе».