Завершается затянувшаяся загадочная пауза в деле Савченко. В пятницу, 21 августа в Ростовском облсуде решение о месте подсудности народного депутата Украины Надежды Савченко будет, наконец-то, принято. Тем временем, ее защита использовала появившееся время для укрепления своей доказательной базы. Но вот один из адвокатов, Марк Фейгин в разгар этой работы вылетел в Европу. Зачем? Марк Захарович рассказывает об итогах своей поездки.

- Да, я ездил в Варшаву и Лондон. И там подробно излагал ситуацию, сложившуюся вокруг дела Савченко. Обрисовывал политические перспективы. Старался, так сказать, дать общий абрис этого дела на сегодняшний момент, в ожидании рассмотрения судом по существу.

- А с чем связана такая необходимость? Неужели в Европе до сих пор недостаточно хорошо знают о деле Савченко?

- Это распространенное заблуждение, что там все только об этом думают и прекрасно в этом осведомлены. Да, к делу Савченко есть внимание, но преимущественно среди специалистов. А так, в среднем, в целом там очень многие не понимают, что происходит здесь, каковы особенности российского суда.

- К тому же на Западе, наверно, активно работает российская дипломатия, пресса.

- Конечно. Контрнарратив нынешней российской пропаганды там очень ощутим. Причем здесь произошла очень интересная «смена вех». Если раньше говорили о том, что силовик, военный хладнокровно убил журналистов (а журналисты, как мы помним, на Западе - это святое), то теперь основная версия поменялась. Говорят: не волнуйтесь, суд во всем разберется. И эту мысль пытаются внушить не только обывателям, но и политическому истеблишменту.

- Но неужели это может иметь какой-то успех после дела Ходорковского, после дела Pussy Riot?

- Да, может. Мы живем своей жизнью, а они - своей. Они не следят за нашими новостями настолько плотно. Например, Лондон. Все, с кем я общался из значимых представителей СМИ, считают участниц Pussy Riot чем-то предельно несерьезным и даже глуповатым. Понимаете, западная пресса не живет в условиях нынешней России.

И они не могут представить особенности нашего судопроизводства. Они не могут понять, как судья может принимать принципиально неправосудные, противоречащие здравому смыслу решения.

Для примера. Я им рассказываю, показываю доказательства невиновности Савченко. И они говорят: «Ну вот биллинг, астрономические расчеты, время на видео. Судья же не может этого не видеть, не учесть?!» И им очень трудно объяснить, что может. Что у нас регулярно принимаются политически мотивированные решения.

Поэтому так важно периодически выезжать за границу. Нельзя допустить того, чтобы эта тема ушла на периферию из их повестки дня. Нужно чтобы она оставалась в фокусе. И этот тезис, что в России в политически ангажированных процессах нет суда, нет правосудия, и не надо строить на этот счет иллюзий, все время нужно объяснять, поскольку на Западе это еще не стало общим местом.

Но когда удается им все объяснить, показать существенные документы, их отношение становится конструктивным: «Чем помочь? Какова может быть наша роль? Что могут сделать наши правительства?».

- Некоторые критиковали вас за то, что вы прямо сказали, что готовите Надежду Савченко, к тому что ей дадут политически мотивированный приговор - 25 лет.

- Совершенно не понимаю данной критики, доходящей иногда до обвинений (причем я имею в виду не сетевых троллей, а реальных вменяемых людей). Посмотрите на дело Сенцова-Кольченко, на эстонца Кохвера. В одном случае запросили 23 года. В другом случае дали 15 лет. В России сейчас такие сроки. И в деле Савченко тоже будет обвинительный приговор вопреки всему, что прозвучит на процессе. На самом деле, рассеивание всяких иллюзий о наличии в России правосудия является одним из главных инструментов защиты, очень и очень эффективным.

А те, кто верят и всерьез обсуждают возможность того, что суд в отношении Савченко примет оправдательный приговор, вредят делу защиты не меньше, чем Кремль. Только убедительное, подкрепленное весомыми аргументами обличение российского суда, как инструмента политических репрессий, может создать предпосылку для освобождения Надежды Савченко.

- Давно как-то писали, что вы якобы брались защищать Эстона Кохвера. Это так, было? Если да, то что не сложилось?

- Действительно, чуть меньше года назад министерство иностранных дел Эстонии обратилось к нам с Николаем Полозовым, чтобы мы защищали интересы Эстона Кохвера. Мы согласились и пошли к нему в Лефортово. Но к тому времени там уже все было ясно и очевидно. Кохвер пошел на сделку со следствием. А мы в случаях, когда есть сделка со следствием, а значит, признание своей вины, не работаем.

Мы, как адвокаты, часто занимающиеся политическими делами, тут бесполезны и даже вредны. Тогда Эстон Кохвер, естественно, от нашей помощи отказался. После этого я не имел морального права говорить о его деле. Но сейчас, после вынесения приговора уже могу.

- Поразительно! Пошедшему на сделку со следствием после Болотного дела дали 4 года. Чирнию и Афанасьеву - уже 7 лет. А сейчас при наличии сделки со следствием дают 15. Это трудно осмыслить.

- Да. И я давно об этом говорю. В отсутствие публичности, заключение тайных договоренностей со следствием ничем не помогает. В случае с Кохвером ведь тоже был большой момент неочевидности. Главный вопрос - где его взяли? На территории Эстонии? На территории России? Там много работы... Но теперь я этого не касаюсь. Это - дело спецслужб. Он же сотрудник эстонской Полиции безопасности (КаПо). Видимо, теперь его будут менять. Как я понимаю, есть на кого с той стороны.

- А что вы скажете по идущему сейчас «делу руферов» - о желто-синей звезде на высотке?

- Там много обвиняемых и у каждого свой, свои адвокаты. На меня тоже выходили родственники одного из парней. Но договора мы не заключили. Я сейчас не слежу подробно за этим процессом. Но думаю, что приговор будет также обвинительный, независимо от того, как будет идти процесс. Никакие видеосвидетельства, выложенные в сети этим украинским руфером, закрашивавшим звезду, не помогут.

Я уж не говорю о том, что наполовину покрашенная звезда - это вообще не уголовный процесс. Это можно квалифицировать, максимум, как хулиганство... И, кстати, в этом случае проведение суда, работа обвинения облегчается тем, что процесс вообще не находится в зоне внимания, а значит, можно работать в более комфортных условиях.

- Постойте, как это «вне зоны внимания»? Трансляцию из зала суда вели сайт «Медиазона», Радио Свобода.

- И что? «Медиазону» сколько человек читает - тысяча, несколько тысяч? А мы же говорим о 140-милионной стране. У Радио Свобода аудитория больше, но тоже преимущественно своя, количественно ограниченная.

- Вернемся к делу Савченко. Чем вы объясняете нынешнее его затягивание?

- Читал слова моего коллеги Николая Полозова по этому поводу. Согласен, что могут быть и самые банальные объяснения: отпуска, смена председателя суда. Также думаю, что в Ростове, в Ростовской области без большого желания занимаются делом Савченко. Тем более, что у них не военный суд, как в процессе Сенцова-Кольченко, а обычный, гражданский. И есть много причин, по которым им не хочется лезть в это дело. Доказательная база обвинения - не очень. А приговор выносить надо.

Это значит, нужно брать на себя ответственность за неправосудное решение... Но и об этом, кажется, мы уже говорили. Знаете, в связи с новыми обстоятельствами я могу выдвинуть еще одно предположение. Сейчас заканчивается процесс Сенцова-Кольченко, также вызвавший большой резонанс. И, может быть, власти, хотят, чтобы все как-то утихло, успокоилось. Тем более, что на примере того процесса мы видим, что суд может уложиться в две-три недели.

- Есть ли какие-то новости в изучении материалов дела?

- Да. Мы тут занимались мачтой, которой уделено столько внимания в аргументах обвинения. На нее, якобы, залезала Надежда Савченко, чтобы с нее, вроде бы, корректировать огонь. Там тоже много нового. Выяснилось, что башня не 40 метров, а 31. И вся она покосившаяся, и залезть на нее невозможно. Ну все, как обычно... Но тут мы еще обрабатываем материал.

- Как вам кажется, на заседании в пятницу какое решение примет Ростовский облсуд по поводу места подсудности Надежды Савченко?

- Я не настроен оптимистически. Думаю, оставят нас в Донецке Ростовской области.

Только экстренная и самая важная информация на нашем Telegram-канале