Когда-нибудь я стану мамой и не смогу выпустить ребенка на улицу, потому что меня бросает в дрожь от воспоминаний о моем собственном детстве. Я удивляюсь тому, как мы все остались живы, а некоторые — даже без единого перелома. И это с такими-то играми!

Не пытайтесь это повторить. Я еще не слышала более подстегивающих слов (кроме «слабо», конечно). Страшно представить, сколько порванных штанов, сломанных велосипедов и разбитых носов вызвало это предупреждение!

Царь горы. Когда мне было восемь, я вывихнула руку, играя в Царя горы (кажется, в этой игре я никогда не побеждала). До сих пор помню чувство, когда ты катишься вверх тормашками, а снег попадает за шиворот, в сапоги, рот и уши. Один мой друг пришел домой таким снежным, что ему еще месяц играть с нами не разрешали. Царем он смог стать только следующей зимой.

Увернись от бомбы. Кто-то вставал у стены, а остальные по очереди кидали в него мелкие бомбочки, которые мастерили сами из всего, что находилось под рукой. Победителей было двое: тот, в кого попало меньше всего, и тот, кто попал в кого-то больше остальных. Мы приходили домой в синяках и ссадинах и получали от родителей нагоняй за порванные джинсы и отсутствие мозгов.

Высокие деревья. Мне никогда не удавалось залезть так высоко, как хотелось. Ветви наверху были слишком тонкими, а я, хотя и считала себя подружкой Тарзана, дрожала от страха. Зато остальные были словно рождены для лазанья по деревьям. Правда, у меня не было сломанных ног, чего не могу сказать о них.

Прятки на стройках. Каждая стройка неизменно становилась предметом наших игр. Сколько интересного можно было обнаружить в пустых комнатах среди мешков с цементом! Мы сидели, затаившись, на высоченных балках, в пустых коробках, за грудами камней. И чаще всего мы прятались не друг от друга, а от разозлившихся рабочих. До сих пор не понимаю, чем же мы им так мешали.

Заброшенные дома. Старые здания были одним из любимых развлечений. Недалеко от моего дома стояла огромная, давно заброшенная больница, и страшно представить, сколько времени мы провели, гуляя по палатам и чердакам. Иногда мы находили использованные шприцы, склянки с непонятной жидкостью и бинты. Как мы не подцепили какую-нибудь ужасную заразу — непонятно.

Флора и фауна. Бродячие собаки, ящерицы, странные насекомые, разъяренные петухи — мы дружили со всеми. Но они чаще всего были о нас другого мнения. Нас кусали собаки, клевали петухи... А как нам нравились поганки, мухоморы и волчьи ягоды!

Снежные туннели. Зиму можно было ждать только ради возможности выкопать туннель через весь сад. Раньше выпадало так много снега, что сделать это было проще простого. Только вот иногда мы застревали в своих пещерах, в панике разрушали стены и потолок, а потом отпаривали в бане покрасневшие носы и лечили больное горло противным корнем солодки.

Разборки во дворе. Кажется, выяснять отношения люди начинают с колыбели. Потому борьба за место на лавочке была страшная! Конечно, дело обходилось всего парочкой синяков, а потом мы дружно шли пить чай, но осадок, конечно, оставался.

Побег из дома. Обиженные на родителей и весь мир в придачу, мы уходили из дома с уверенностью, что никогда не вернемся. В свою дорожную сумку я обычно складывала еду, спички и одеяло. Соорудив шалаш из веток, я мнила себя Пеппи Длинныйчулок, представляла, как буду ловить рыбу, питаться ягодами и пить березовый сок. Но к девяти начинало темнеть, и я, дрожа от страха, бежала домой.

Закон гравитации никогда не работал так хорошо, как в то время. Это было настоящее, прекрасное, опасное детство. И я надеюсь, что у моих детей будет такое же.

Только экстренная и самая важная информация на нашем Telegram-канале