…вспоминать, что они нам даны. Чернобыль – это рубеж…

История

В каждом научном открытии есть тревожный момент, как у каждой медали – обратная сторона: не обернулось бы бедой. На прирученный атом смотрели с опаской, но все-таки верили, надеялись, что далеко еще до рубежей. Чернобыльская АЭС была грандиозной задумкой. А сегодня даже непосвященного человека передергивает от слова «Чернобыль».

Строительство века развернулось в 1970 году, здесь было предусмотрено все: сама станция, четыре реактора, пруды-отстойники, система очистки воды, газовое хозяйство, многоуровневая система безопасности и даже своя дизель-генераторная электростанция. На стройку ЧАЭС ехали специалисты со всей страны, для них даже построили отдельный город - Припять - «город без окраин». Здесь не было ни одного деревянного дома, в новеньких аккуратных многоэтажках к моменту аварии жило 50 тысяч человек, в основном молодых людей.

В 1977 г. Чернобыльская АЭС дала первый ток, через год пущен второй энергоблок, еще через 3 года – третий, 31 декабря 1983 года – четвертый… Строились пятый и шестой энергоблоки. Люди считали, что приручили атом, за ним ведь наблюдали приборы. Приборы никогда не ошибаются. За приборами наблюдали люди, люди могут ошибаться, но на ЧАЭС работали самые умные и дисциплинированные.

Глядя на это детище прогресса, ученые пророчили мирному атому великие перспективы, вплоть до того, что в каждом доме будет стоять атомная электропечка, а, выезжая на природу, люди будут брать в багажниках маленькие атомные мангалы. «Мирный атом в каждый дом» - кажется, так это называлось. До аварии в Чернобыле в мире произошел 151 бунт мирного атома – от легких разрушений до эвакуации населения. Но у нас все еще было радужно.

День, который не вычеркнешь из памяти

В день аварии четвертый энергоблок готовился к остановке на предупредительный ремонт. По одной из версий, перед остановкой реактора ученые хотели провести какие-то испытания, ничего необычного. За исключением одного: все системы безопасности в ту ночь были отключены. Хотели проверить, до какой степени беспечности можно дойти? Проверили…

Инженеры называли это «технической остановкой энергоблока». Хотели чисто теоретически представить, что будет, если станцию обесточить? Сработает резервное электроснабжение. А если и его не будет? Ротор еще какое-то время будет вращать турбогенератор по инерции. А пока он вращается, энергия будет вырабатываться. Как долго, насколько её хватит – по одной из версий именно это и собирались проверить дотошные инженеры.

Стабилизатор напряжения для дома
Надоело постоянно прыгающее напряжение в доме или на даче? Наша компания поможет наладить вам бесперебойное питание. ИБП на основе автотрансформаторов обеспечат вам постоянное напряжение в розетках не зависимо от колебаний в подводящей сети.
Многие станции готовились к таким экспериментам, но риск был высок, и они отказывались в последний момент. А чернобыльские не отказались. В одном из технических отчетов позже было сказано: «Поглощающие стержни после нажатия кнопки АЗ вошли в активную зону всего на 2,5 метра вместо положенных семи и не заглушили реакцию, а наоборот, способствовали разгону на мгновенных нейтронах…»

Одно понятно, на ЧАЭС затеяли игру на грани смерти. И проиграли. Причин несколько – просчеты в конструкции. После аварии на ЧАЭС на других реакторах эти недоделки устранили. Недоделки и экономия при постройке станции. Просчеты были и в самой программе эксперимента. И люди, которые остановили реактор в ту роковую ночь, отключая все системы автоматической защиты, обрекали себя на гибель.

В первые минуты после взрыва все, кто находился у реактора, считали, что взорвался водород или прорвался крупный трубопровод, но над местом взрыва уже разгоралось незатухаемое свечение, атомное. Работники бросились исправлять содеянное, для большинства эта ночь оказалась последней. Уже через пять минут к месту аварии прибыли пожарные. Трудней всего было тушить осколки раскаленного графита, которые взрывом забросило на крышу реакторов. В 6 утра пожар ликвидировали, но кто знал, что главная опасность – не в огне? Многие из тех, кто тушил реактор, вскоре погибли от ожогов и облучения.

На месте аварии снесенная бетонная крыша и мешанина обломков, все это назвали одним словом – «развал». Взрыв сорвал и поднял огромную крышку, которая закрывала реактор, и выпустил совсем не мирный атом на свободу, подняв несколько тонн радиоактивного топлива в воздух. На стене энергоблока после аварии сохранились часы – местная достопримечательность, они остановились в 1.23. 26 апреля 1986 года.

Эвакуация

Чернобыль – это совсем рядом с Киевом, всего полтораста километров. Жителям столицы повезло: в ночь аварии ветер дул в противоположную сторону. Но в первые дни после аварии приборы все равно показывали повышение уровня радиации. Людей срочно начали вывозить, вначале из радиуса 10, потом 30 километров. Срочность – понятие относительное. В первый день после взрыва люди еще не подозревали, что произошло: ходили по улицам, ели мороженое. В полдень мыли улицы щелочным мылом, те, кто вернулись со смены на реакторе, знали почему. Но в первое время молчали, директор ЧАЭС устроил шумный праздник в честь дня рождения дочери – ему еще не сказали об аварии. В центре города радиация в тысячу раз превышала допустимые нормы.

Наконец, вечером поступает приказ об эвакуации. Из Киева прибывают автобусы, люди берут с собой багаж на 2-3 дня – им сказали, что это ненадолго. До маленьких деревушек вокруг Чернобыля эвакуаторы добрались недели через три. Территория превратилась в зону. Жители в спешке покинули родные места, правда, уже летом им разрешили вернуться в зону, забрать кое-какие вещи. На пропускных пунктах проверяли, сколько скарб содержит радиации, свист дозиметра действовал угнетающе.

В первую неделю после аварии Чернобыль опустел, умер… Все было заброшено, дома хранили следы поспешного бегства. Потом началось оживление – в город приехали строители и ликвидаторы, а среди них - просто искатели приключений. Тогда еще существовал такой тип людей. Первых строителей размещали в палаточных городках и пустующих пионерлагерях. Потом вспомнили о вокзале – он был относительно чист. В ночь взрыва плотно закрытые двери и окна не пропустили радиации. Людей поселили в нем.

Ликвидация

Огромный реактор был похож на ядовитого зверя с развороченным нутром, зверь излучал огромные дозы радиации, отравляя все вокруг, в его желудке кипело радиоактивное топливо. Столько зараженных обломков и ядовитой пыли, сколько даже невозможно себе представить. Все силы Советского Союза были брошены на ликвидацию последствий аварии, и часть – на её замалчивание.

Первыми над энергоблоком работали летчики. Вначале пилоты подкладывали под сидения цинковые листы – чтобы излучение «не прошибало». Над реактором была сумасшедшая радиация. Потом их выбросили – надо было возить грузы. Реактор засыпали песком с вертолетов – 45 вылетов в день, 65 тонн груза в сутки. Потом вдвое больше. Потом – в 15 раз.

В это время в жерле энергоблока плавилось 180 тонн ядерного топлива, огромная температура, давление… Что, если топливо сплавится в одну большую «каплю», расплавит нижележащие породы и попадет в водоносный грунт? Одновременно с летчиками работали и шахтеры. Они проложили штольню и прямо под реактором залили железобетонную подушку, которая удержала бы топливо, если бы оно проплавило пол реактора. Мера, к счастью, оказалась лишней.

Горящее топливо было не единственным источником радиации, её хранили пыль, осколки реактора. Все, что можно было поднять и вывезти, поднимали и вывозили в могильники. Часть сталкивали бульдозерами ближе к реактору, чтобы потом замуровать.

Труднее всего было собирать осколки с крыши, точнее, с того, что от неё осталось. Сделать это было необходимо. Но как? Техника отказывалась работать: радиация быстро разряжала аккумуляторы. Хотели пустить на развал роботов, но те даже не успевали подъехать к реактору. Разгребать завалы пришлось людям – солдатам. Ликвидаторы выбегали из укрытия, лопатами набирали обломки в носилки или ведра, бежали до ближайшего пролома и сбрасывали свой груз в развал. Несколько минут работы, дольше находиться здесь было опасно. Радиоактивный фон уменьшался, но опасность для людей, которые работали здесь, росла. Чтобы разрядить обстановку, солдаты в шутку называли друг друга биороботами – «биоробот Вася», «биоробот Федя»…

Главный вопрос - как закрыть источник радиации? Вначале хотели засыпать разрушенный энергоблок цементом. Но подсчитали и выяснили, что столько цемента не найдется во всей стране. Предложили затолкать осколки реактора в яму, но радиация проникает сквозь почву. Оставалось одно решение – «укрытие», или саркофаг, а делать его надо из бетона. Рядом с Чернобылем выросло сразу три бетонных завода, а чтобы не распространять радиацию, на границе «грязной» (вокруг реактора) и «чистой» (как можно дальше от реактора) зон стояла эстакада – пункт перегрузки. Здесь самосвалы загружались бетоном и ехали к реактору, не покидая «грязной» зоны. Тем временем росли прочные стены саркофага, а потом появилась крыша из прочно приваренных друг к другу труб. Правда, некоторые специалисты сомневались, надолго ли хватит этих стен.

Человеческий Чернобыль

На ликвидацию приехало много добровольцев. Тогда еще не понимали, что это за опасность, ехали потому, что хотели показать себя настоящими людьми, проверить себя. Стены саркофага строили уже осенью, когда осыпался виноград и с глухим стуком падали созревшие яблоки, их никто не собирал – «звенели». В столовых ели «на особом положении» - мыли руки, полоскали рот, чтобы в организм не попадала радиоактивная пыль. Все продукты – только привозные, даже воду из кранов пить было нельзя.

Со временем закончили саркофаг, построили над ним второе укрытие. Техника, которая раньше защищала от радиации, теперь сама стала источником излучения. Кое-что удалось «отмыть», остальное бросили здесь – вертолеты, самосвалы, трактора. Самую «звонкую» технику собрали и захоронили на могильниках, которые оборудовали прямо в зоне, в больших котлованах рядом с реактором. Сюда сбросили и большую часть вещей, которые оставили перед отъездом жители – телевизоры, одежду, шкафы. Часть утвари все-таки осталась в осиротелых домах – ими занялись мародеры. Милиция опечатала квартиры, но через два года по ним словно хан Мамай прошелся. Все хаты перевернуты вверх дном.

А потом стали возвращаться жители – с родной земли не сгонишь. Где корни пустил – туда и помирать придешь. Первыми вернулись старики. На некоторых еще пока свободных домах были сделаны надписи-просьбы «Не входите, не ломайте, мы еще вернемся».

Жизнь после катастрофы

Чернобыль оброс достопримечательностями. Сосновый бор вокруг реактора принял на себя первую волну радиации, порыжел, почернел и высох. Его так и называли – «рыжий лес». Ученые провели эксперимент – сожгли дом и проверили, как изменился радиационный фон – оказалось, подскочил. Так что сжечь лес было нельзя, а засыпать бетоном нереально. Лес вырубили и захоронили в могильниках – получилось кладбище деревьев. Одно дерево, правда, осталось. На старых открытках оно было похоже на лиру, а после аварии – на крест, как предупреждение.

Недалеко от реактора вырос лес чудес. До аварии это были молодые хвойные посадки – радиоактивное облако зацепило их, но молодняк каким-то образом выжил и изменился. Например, там растут елки трехметровой высоты – ствол абсолютно голый, а наверху хвойные ветки держатся кустом, словно листья пальмы. И таких целая роща. Или на еловой ветке вырастают пучки крупной кедровой хвои. Здесь есть и дубки – рядом маленькие молодые и огромные листья, как у вековых дубов. Леса снова наполнились животными и птицами: орланами-белохвостами, рысями, волками, кабанами, одичавшими лошадьми.

Природа взяла свое. Заброшенные дома утонули в траве и деревьях. С непривычки на фотографиях Чернобыль кажется приветливым местом. А на деле, зараженная радиоактивным цезием, стронцием и плутонием земля нескоро оправится от катастрофы.

Нескоро оправятся и люди. Точнее, никогда. Первые ликвидаторы погибли почти сразу. Остальные получили разные доли радиации и умирали медленно. Сегодня нарушения нервной и кровеносной систем – самые распространенные среди чернобыльцев (и тех, кто ликвидировал развал, и тех, кто жил неподалеку). Ученые спорят о числе жертв – одни называют цифру в 60 человек – ликвидаторы и несколько детей, которые умерли от рака щитовидной железы. Другие говорят о 50 тысячах – те, кто работал или был эвакуирован из Чернобыля, а потом покончил жизнь самоубийством, не в силах терпеть боль. В Белоруссии женщины рожали больных детей, отравление матери радиоактивным йодом передавалось и плоду – у детей был рак щитовидной железы и другие врожденные пороки. И таких примеров – сотни тысяч.

Чернобыль сегодня

Когда-то в Чернобыль приезжали на отдых – в мир цветущих яблонь и вишен, где аисты вили гнезда на крышах, спела земляника, в сосняках росли грибы. Это было историческое место – летописи упоминали о нем 7 веков назад.

26 апреля 1986 года изменился не только Чернобыль, изменился весь мир. Радиоактивное облако облетело земной шар. Утром после аварии повышение уровня радиации зафиксировали в Швеции, в Польше, Финляндии. С потоками ветра радиация проникла даже в Китай, Японию и США. Летом 1986-го туристы с других континентов перестали ездить в Европу – боялись радиации.

Сегодня радиации не боятся. Появились любопытные, любители острых ощущений. В Чернобыль потянулись экстремальные туристы: охотники за гербариями-мутантами, радиоактивными вещицами, фотографиями реактора. Приезжают из России, Европы, с других континентов.

Сейчас радиоактивный фон низкий, находиться в Чернобыле и Припяти не слишком опасно, если долго не задерживаться и не сходить с бетонных дорожек. Но остались и высокорадиоактивные «пятна» - туда туристов не водят.

В мертвом городе все по-прежнему - те же дома, детские сады, игрушки на полках, брошенные тапочки во дворе. Почти ничего не изменилось, только дома постарели, а игрушки покрылись серым слоем пыли. В Припяти никто не живет. Туристы появляются лишь ненадолго, за 200 - 400 долларов в день их кормят, водят по заброшенным домам, показывают «звенящую» технику и, конечно, сам саркофаг. К юбилею трагедии въезд в зону пришлось ограничить – столько желающих турфирмы принять не могут.

Для кого-то Чернобыль стал прибыльным бизнесом. Для всех остальных он остался рубежом, за который не надо было бы переходить, и напоминанием, которое рады бы забыть, да не сможем.

26 апреля 1986 года. Часы на стене энергоблока вчера, сегодня и завтра показывают 1.23. И если бы можно было вернуть то время и что-то изменить, наверняка бы изменили. Но часы остановились, и время не вернуть, и людей… Остается только – помнить.
Только экстренная и самая важная информация на нашем Telegram-канале